Субботний отрывок

Присоединяюсь к флэшмобу от Марики Вайд (https://author.today/post/930281). 

В проде этой недели у меня был важный диалог, подводящий итог многим линиям, отмечавшимся в прошлых отрывках. 

— Здесь… здесь это и случилось.

Оглядевшись вокруг, в неверном свете бледной луны принц смог рассмотреть наполовину занесенные песком и солью кости, — человеческие, лошадиные и гроллочьи вперемешку. Многие из скелетов были неполными: самые твердые и увесистые из костей давно уж растащили; забрали и все оружие, выкованное в человеческих кузнях.

Но на истлевших знаменах узнавались еще цвета домов Вейл и Ластар.

— Мы отступали два дня, — рассказывал отец, — Лошади выбились из сил и уже не давали нам преимущества в скорости. А они нападали. Снова и снова нападали, как будто чувствовали нашу кровь за много миль, как акулы.

Он оглянулся, и Кельтор проследил его взгляд. Сейчас преследователей, что едва не настигли его за нанесением пометок на карту, не было видно, но принц не сомневался, что они возьмут след.

Выслеживали добычу гроллоки лучше любых волков.

— Мы отбросили их прочь, — продолжал рассказывать старый король, — Я был ранен: мне в живот угодила стрела. Говорят, что она была отравлена… я не знаю.

Он пожал призрачными плечами.

— Моя рана начала гнить безо всякого яда.

Призрак замолчал, как будто наткнулся в своем рассказе на невидимое препятствие.

— Я не помню… — бормотал он, — Я не помню… Я не помню…

— Чего ты не помнишь, отец? — спросил Кельтор, обеспокоенный.

Признаться, что он чего-то не помнит, — это не было в духе короля Хастора ни при жизни, ни после смерти.

— Что сказал Алиссор, — бормотал призрак, — Что он тогда сказал? Он велел бросить меня умирать? Он ведь велел бросить меня умирать? Нет… Это я велел…

Его глаза осветились потусторонним светом.

— Это я велел. Да. Алиссор велел окопаться на холме и держать оборону до последнего. Но я знал, что это лишь положит всю армию. Никто не вернется. Никто не защитит форт Картор-Райгх. Все смерти будут бесполезны. Поэтому я приказал ему, приказал своей королевской властью. Приказал бросить раненых и отступать с теми, кто способен идти самостоятельно. Приказал бросить меня умирать. Я приказал ему бросить меня умирать.

— Ты пожертвовал собой, — сказал Кельтор, — Алиссор не предавал тебя… тогда. Он выполнял твой приказ.

Старый король кивнул:

— Да… тогда он был верным солдатом… тогда он был верен…

— Он был тебе верен, — настойчиво повторил принц, — До тех пор, пока ты не предал его сам. Пока ты не использовал его как насильника собственной жены.

Поникла фигура призрачной тени, как будто впервые за все время существования король Хастор не знал, что ответить.

— Мои сыновья… Они не должны были унаследовать мою Тьму. Ты не должен был рождаться — не должен был рождаться от меня. Алиссор… Он был верным человеком. Благородным человеком. И принцы должны были унаследовать его благородство. Не мою Тьму.

Кельтор покачал головой, отвернувшись.

— Это какой-то абсурд… Отец, я не знаю, что свело тебя с ума — твоя Тьма или твоя больная философия. Но передать благородство через изнасилование? Серьезно? Как в твоем представлении это должно было работать?

— Ты не понимаешь!

Призрак почти взвыл, и голос его, прозвучавший на недоступных смертным частотах, проник, казалось, в самые кости.

— Ты не знаешь, что я видел в те семь дней, что находился между жизнью и смертью! Ты видел гроллоков? Видел их? Ты ведь чувствовал, наверняка чувствовал! Ты чувствовал, что они… такие же, как мы.

— Отец… — пробормотал Кельтор, — Потише. Если они такие же, как мы, то они могут тебя услышать.

Однако король Хастор, казалось, десятилетиями ждал возможности рассказать тайну, что хранил он все это время. Он продолжал говорить, как будто не слыша никого и ничего вокруг.

— Гроллоки… они Его неудачный эксперимент. Они не справились с Тьмой, не смогли контролировать её. Тьма поглотила их, превратив в животных, одержимых насилием. Когда ты в следующий раз увидишь их, присмотрись. Присмотрись к ним, потому что это — то, чем ты можешь стать однажды. То, чем я мог бы стать.

На глазах успокоившись, он продолжил уже тише:

— Когда здесь, в холмах, я умирал от стрелы в живот, мне явился Темный. Он рассказал мне… рассказал, что гроллоки стали его разочарованием. Когда-то он отравил источник воды, что был в те века в этих землях. Испив из него Тьму, местные племена людей превратились в гроллоков. Но Темный был недоволен тем, что у него получилось. Ему не нужна была бездумная жажда крови.

— Ему были нужны те, кто соединят разум человека и ненависть гроллока, — закончил за него Кельтор.

Призрак закивал, подтверждая его догадку.

— Я думал, что могу это контролировать. Или же я убедил себя, что думаю так. Я хотел жить. Я хотел защитить свою страну. Темный дал мне силу для этого. Ты знаешь эту силу лучше, чем кто бы то ни было еще. Ты понимаешь меня лучше, чем кто-либо еще.

Кельтор кивнул:

— Черная магия могла переломить ход всей кампании. Один-единственный вампир на пике своей силы может стоить целой армии.

— Но и цена за это была высока, — ответил отец, — Тьма, что Он вдохнул в меня… стоит мне дать слабину, и она возьмет верх. Толкнет меня на немыслимые злодеяния. Я постоянно удерживал контроль над своими мыслями, своими чувствами, своими желаниями. Но я знал, что не могу гарантировать, что мои сыновья будут делать то же самое. Поэтому я приказал Алиссору изнасиловать Листиану.

Он отвернулся, и не мог Кельтор сказать, что скрывает тень отца — муки совести или же ужас от их отсутствия.

— Ребенок не смог бы сдерживать порочные позывы Тьмы. Он превратился бы в гроллока быстрее, чем смог бы в полной мере осознать угрозу.

— Знаешь, в чем ирония, отец? — спросил вдруг принц, — Я НЕ ИСПЫТЫВАЛ никаких порочных позывов Тьмы! Вплоть до того, как ты рассказал мне о них.

Он негромко рассмеялся.

— Когда я обнаружил за собой способность управлять Тьмой. Знаешь, каков был мой первый позыв? Я захотел сделать с ее помощью что-нибудь красивое для Киары. Чтобы она посмотрела и улыбнулась. Вот чего я хотел. Ребенок, у которого не было силы воли бороться с Тьмой, — но который и знать не знал, что с ней нужно бороться.

— И твой подарок чуть не убил её, — указал призрак.

— Да, — согласился Кельтор, — Я был неопытен и допустил ошибку. Я не снимаю своей вины. Но это была именно ошибка, а не злой умысел. Тьма не сделала меня чудовищем, отец. Она сделала меня просто… мальчишкой, получившим силу не по уму.

Он хмыкнул:

— Зато ты наврал нам обоим. Ты убедил меня, что я убил служанку. Ты убедил Киару, что она отравилась глориозой. Ты лишил нас обоих веры в наш собственный рассудок!

— Я пытался защитить вас, — возразил Хастор.

Но спокойное возражение в его голосе было бессильно перед многолетней обидой в голосе сына.

— Ты поломал жизни нам обоим! Ты, именно ты едва не сделал из нас безумцев! Из-за тебя Киара не улыбалась больше так, как прежде! Из-за тебя я провел затворником все эти восемь лет! Я пил твой эликсир, я подавлял в себе Тьму, но тем самым я лишь укреплял в себе страх перед ней! Из страха перед Злом в себе я сам создавал в себе это Зло!

Принц Кельтор криво усмехнулся:

— Знаешь, когда действие зелья закончилось… тогда, в охотничьем домике, я и вправду испытывал порочные позывы. Но это не были позывы Тьмы. Это были позывы обычного половозрелого парня, восемь лет не видевшего женщин.

— И первой, кого ты увидел, — указал призрак, — Оказалась дочь убийцы твоей семьи.

— Технически, второй, — возразил Кельтор, — Но леди Катарина годится мне в матери. Или скорее — в тещи.

На несколько секунд над полем древнего сражения воцарилось молчание.

— Ты не должен лелеять подобных надежд, — сказал наконец Хастор, — Киара Вейл — дочь твоего врага. Дочь узурпатора. Дочь убийцы твоей семьи.

— Я помню это, отец, — ответил Кельтор, — Но знаешь… я больше не ненавижу её. Да, пожалуй, что и никогда не ненавидел.

— Ты должен, — твердо ответил призрак, — Ты мой сын.

— Я твой сын. Но я не ты.

Кельтор развернулся, доставая нож и давая понять, что не собирается спорить об этом.

Нужно было возвращаться к делам.

— Я спасу Приграничье, как это сделал ты, отец, — сказал он напоследок, — Я буду достойным защитником своей страны, каким был ты. Но я не буду таким правителем, каким был ты. Не буду таким мужем, каким был ты. И не буду таким отцом, каким был ты. Я женюсь на Киаре Вейл и никому не позволю тронуть её. Все её дети будут от меня, все они унаследуют мои силы, и я буду учить их пользоваться ими. И не бояться их.

— Если ты или твои дети уничтожат наш мир… — начал было призрак, но Кельтор перебил его:

— Это будет уже не твоя проблема. Ты все равно уже мертв.

(с) "Правда крови, правда слёз", глава "Кровь времени" https://author.today/reader/599560/6226593