Продолжаем писать и плакать. Немного стекла)))

- Почему… нет не так… Как так вышло, за все тридцать с лишним лет, ты ни разу меня не навестил, хотя знал о моем существовании? - все же задала она этот совершенно дурацкий, но крайне болезненный вопрос.

- Тридцать? Не тридцать. Две тысячи. Я не знал, что ты… есть. Тогда, когда я был у вас в гостях, я был немало удивлен, увидев тебя. Так случилось, что в этом мире две тысячи лет назад случилась очередная война за власть среди наших богов и новоявленного бога. Ты только родилась. Нам нужно было защитить мир, и я не придумал ничего лучше, чтоб отдать тебя под опеку вот этого вот, - он ткнул сигарой в сторону Рудольфа. - Пока мы отвоевываем наш мир. Я пытался защитить тебя. Создал иллюзию северной деревни, и оставил тебя там на его попечение сначала, потом включился домовой, который должен был опекать тебя, пока мы не вычистим этот мир. Но далеко не все шло так, как хотелось бы, и многие из нас были похоронены сначала в пещере, а потом и в душах людей. Немногие остались на свободе. Только те, кто согласился пойти навстречу и заключить сделку. Я потому и думаю, что Сигюн таким образом выторговала себе свободу, иного варианта нет. А кто не согласился склонить голову и идти на компромисс, тот был надолго запечатан. Потом явился Кроу. Он нас и освободил. Но к моменту нашего освобождения прошло уже слишком много времени, чтобы думать о том, что ты где-то еще жива, ведь ты была отдана в мир живых, а, значит, и утратила свою божественность. Домовой бы не выдержал долго поддерживать иллюзию. Я решил, что тебя больше нет… Оплакивал, но… что тут сделаешь? - он вздохнул и поставил пустой стакан на камень.

- Тогда у меня вопрос к Рудольфу:, почему не вытащил меня раньше? Возможно… А кто тогда был моей бабушкой? - вдруг осенило Рыжую. - Неужели тот самый домовой, которого у нас в доме никогда не было? А Избушка откуда?.. И как, если должна была быть иллюзия… ты еще и целую временную петлю создал?

- У Рудольфа была задача - отнести тебя в деревню и побыть там с тобой какое-то время, пока домовой не войдет в силу и пока иллюзия не обретет форму. Он пробыл с тобой там несколько дней, а потом ушел. И после того, как он ушел, входа обратно для него не было.

Рудольф кивнул.

- Более того, после того, как я оттуда вышел, я был полностью уверен, что ты защищена. Мы не то, чтоб часто общались с Локи, я и подумать не мог, что что-то могло пойти не так. И потом… Это была просьба даже не друга, а шапошно знакомого бога, а я не то, чтоб в восторге от их компании. Но отказать в просьбе не смог. Мне не сложно, ему - необходимо.

- Бабушка - да, это одна из домовых северных деревень, дома, которой остался без хозяев из-за войны. Я в эту деревню поместил еще нескольких, чтоб проще было держать иллюзию. Но… Я не знаю, как они могли продержать деревню столько сотен лет. Понятия не имею. Очень хотели, видимо, и на морально-волевых вытаскивали, сколько могли, - Локи выдохнул дым. - Я был в той деревне лет десять назад. Просто чтобы убедиться, что тебя больше нет. Убедился… От деревни и руин не осталось. Какие руины от иллюзии? - он горько усмехнулся. - А Избушка… Настоящая. Выкупил у Хель, которая была у врат в то время. Не у Хелен. Ее тогда в нашем мире еще даже не было, она пришлая. Я… - он вздохнул и посмотрел на Киру. - Не знал, что ты живая. А почему не сказал тебе в первый вечер? Не знал, как… Не знал, как сказать. Как ты отреагируешь. Мне было… страшно?

Взгляд Локи уже давно перестал быть хитрым и надменным. Он стал каким-то… живым? Не маскарадным.

- Если даже Рудольф не мог попасть в Трофаст, это та деревня, где ты меня оставил, то как туда смог прийти старый кузнец? Полуйотун, видимо. Он как-то приходил и уходил. И ничего ему не мешало. Или он тоже… иллюзия?

- Дагонет? - уточнил Локи.

- Он самый, - кивнула Рыжая.

- Там его дом, он там жил всегда… - бог замолчал, как будто его осенило. - А ты с ним… общалась?

- Когда он не уходил за рудой и дровами - крутилась у него в кузнице. Даже кое-чему научилась. Он тоже помогал осваивать руны, да и помог первый мой нож выковать.

- Тогда я могу догадаться, почему деревня продержалась дольше, чем я могу предположить. Видимо, во многом и благодаря ему. Я планировал забрать тебя оттуда сразу, как только мы разберемся со вторженцем. Но видишь, как оно…

- Бабушку я по ее просьбе… сожгла в печке. Это если тебе важна ее судьба, - между делом вставила Кира, глубоко задумавшись над словами Локи.

- Домовую. Это была прекрасная домовая. Хорошо она заботилась о тебе?

Рыжая прикусила губы, сдерживая первые слова, которые хотела произнести, потому что сейчас, после услышанного, бросаться упреками было бы верхом глупости. А она уже взрослая, чтобы понимать, что иногда бывают обстоятельства куда более сильные, чем все усилия богов. Да и даже если Локи врал сейчас - делал он это очень красиво и очень… в точку.

- Отлично заботилась. Учила, одевала и кормила. А потом я ушла… Вернулась через пять лет, навестить и… застала ее при смерти. Так что… Я дождалась, проводила, как положено и как она просила. Она мне тогда и рассказала, что дом можно переместить в другое место. Ну а дальше ты уже и так знаешь, что было. Встретила Герхарда, вляпалась в трех вампиров и погрязла в мести. Ну и? У богов же… есть эта ваша… божественная роль? И какая, по-твоему, уготована мне? - грустно усмехнулась она.

- Что ты имеешь ввиду? - не понял Локи. - Богиня погоды, урожая, мсти? Ты про это?

- Ну да, я об этом. Богиня верности и обмана? Хитрости и терпения?

- Ты - дочь патологического лжеца и верной любви. В тебе есть и то, и это. И нет никакой предопределенности. Еще пара шагов, и ты можешь обрести божественность в мести или возмездии. Твой путь ты выбираешь сама.

- Если это зависит от моего пути - не завидую я этому миру, - снова криво усмехнулась она.

- У тебя масса вариантов. Ты можешь быть богиней мести, возмездия, как я уже говорил раньше. Справедливости. Рома и сигар. Опекуном домовых и фамильяров. Проводницей, как Исида, которая провожает в жизнь и в смерть. Богиней Крови? - он хитро посмотрел на Берга. - Если я все правильно чувствую.

- Кстати, о крови… раз уж такой разговор зашел. У богов что, какой-то иммунитет или защита есть от воздействия… Джа?

- Есть. Если бы не было, у нас не было бы ни единого шанса отстоять этот мир. А что?

- А если божественной кровью напоить вампира?

- Это ты на что намекаешь? - подавился ромом Локи. - Ну… если учесть, и если верить Рудольфу, что вампиризм - суть первого проклятия Джа, то, думаю, есть нехреновые шансы, что он исцелится.

- Даже старый? Или это сработает только при условии, что бог будет “первой жертвой”?

- Кира, ты задаешь сложные вопросы… Но если мыслить чисто логически, то молодого вампира может исцелить. Если богиня будет первой жертвой, то, думаю, вампира и не случится, попросту не обратится. А если ты решила исцелить Рудольфа, то подумай трижды. Во-первых, исцелишь ты его, и что у тебя останется? Ворчливый психиатр престарелый, а то и вообще горстка пепла? Во-вторых, ты еще не богиня, давай уж честно. Скольких тебя ему надо вылакать, чтоб исцелиться? Да еще и с учетом того, что внутри него не только проклятие Джа, но и кровь Кея.

В Локи полетел стакан.

- Эй! А что я сказал? Тебе вон вообще язык отрезать надо, балабол старый! - возмутился Локи.

- Не за что ему язык отрезать. Он ничего не сказал. Сказал только то, что тут я найду ответы. Не больше. И то, после того, как я его к печке приперла. А кто такой этот Кей? - она вопросительно посмотрела сперва на Локи, а потом и на Рудольфа.

- Кира, - вздохнул Рудольф. - Цепочка ассоциаций. Плащ Хель?

- А? Да? У него все-таки есть имя даже? Значит, надо дополнить цепочку еще и именем, - вздохнула она. - А что не так с его кровью?

- Кей - суть чистая Тьма. Внук Бездны. Его кровью никого не исцелить. Разве что можно усилить то, что уже есть, что и случилось с Рудольфом. Он итак был бессмертный, а стал еще бессмертнее. Древность мерзкая, - Локи прикурил снова. - И это он был еще ограничен на тот момент силами своей невесты. Прикинь, что было бы без ограничений?

- Не очень представляю, что там было даже с ограничениями. О нем, кроме прозвища, больше и нет никаких упоминаний. И те не найти. Я пробовала, в большинстве своем, забывала, что вообще что-то искала.

- Сходи в Храм Моргана и попроси его проводить в Скрытый Город, - подмигнул Локи. - Там хранится история всего мира, начиная еще… с Мардука, Иштар и иже с ними.

- А вот эти имена мне куда более знакомы, - кивнула Рыжая. - Ты сказал, что несмотря на божественную кровь во мне, которая вполне уже отрабатывает свое, я все еще не богиня. Во-первых, как это исправить? Во-вторых, если я обрету эту божественность - я попаду под ограничения про невмешательство?

- А тебе оно надо? - усмехнулся Локи. - Слушай, вот тут не знаю, что сказать. Ты на моей памяти первая и единственная богиня без божественности. Полагаю, тут будет как у всех ведьм: дар откроется после… ну я не знаю. Потрясения? Клинической смерти? Чего там еще? Полагаю, надо будет пройтись по какому-нибудь Бифрёсту. Про ограничения тоже сказать ничего не могу. Давно в нашем мире не рождалось новых богов. С такими вопросами, думаю, лучше напрямую к бабушке Кея.

Кира тряхнула головой снова услышав незнакомое имя. Напрягла память и выстроила ассоциативную цепочку, как советовал Рудольф. Даже не пришлось переспрашивать.

- Насколько я читала, к ней вообще обращаться не стоит, даже если очень нужно. По крайней мере, если верить тем книгам, которые мне попадались. Можно и мозгами спечься.

- Да? А Кроу, даже еще не будучи богом, выцыганил у нее пространственный карман, стал ее любимой птичей. Роланд - так тот вообще любименький бабушкин пирожочек, - в голосе Локи как будто просквозила зависть.

- А ты, видимо, любимый бабушкин обманщик?

- Нет. Не удостоился от нее ни кармана, ни дырки в кармане. А попросить… страшно. У меня нет такой дозы отбитости, какая есть у Кроу.

- Ой ли? - вопросительно изогнула она бровь. - Прям таки и нет? А врать в глаза Ведьме - это прямо верх адекватности?

Локи поднялся с песка.

- Врать… было не страшно. Страшно было сейчас. Но, строго говоря, я и не врал. Тем более, собирался сказать, но, во-первых, не знал, как, во-вторых, сказать тебе о том, что ты моя дочь, это тоже влияние на ход событий. Все вышло так, как нужно. Ты догадалась сама. Ты умница, - он подошел поближе к Кире и раскинул руки. - Извини меня.

- А сейчас-то чего уже страшного? - насупилась Рыжая, но все же поднялась на ноги. Она взяла его руки в свои, глядя в глаза. И как раньше не замечала сходства? Наверное, будь она мужчиной - выглядела бы точно так же: рыжая, зеленоглазая… Она закусила губы, в ожидании ответа.

- Страшно… - Рыжий сгреб ведьму в объятия и уткнулся носом в плечо. - Осуждение - страшно. Не быть услышанным - страшно. Непонимание - страшно. Страшно, что единственное родное существо, которое недавно обрел, отвернется. И пусть ты бы даже не знала, кто ты мне, главное что я знал, что ты жива, у тебя все хорошо, и ты в надежных руках. Я всегда мог прийти к вам в гости и тебя увидеть, обнять. Поговорить с тобой. Даже если бы ты не догадалась.

- Дурак ты, старый… папа, - она и сама крепко обняла его, уткнулась носом в шею и тихонько всхлипнула, все еще кусая свои же губы, очень стараясь удержать эмоции где-то внутри. Локи шмыгнул носом, хоть и постарался сделать это незаметно, а его собственное плечо начало очень быстро пропитываться слезами Ведьмы, которые беззвучно катились по ее щекам.

- Ну что ты, дочка? - он отстранился и взял ее лицо в свои руки. - Теперь-то все хорошо. Ты умница.

- Дай еще так постоять, - она спрятала лицо, чтобы не показывать свою слабость и снова уткнулась в него. Локи обнял ее и вопросительно посмотрел на Рудольфа, потому что его лимит сентиментальности на текущий момент был исчерпан. В его глазах был вопрос: что с этим делать?

- Терпи! - одними губами беззвучно ответил Рудольф. - Будь отцом в кои-то веки!

Локи погладил девушку по волосам.

- Мы можем видеться хоть каждый день, каждый день можешь прятать свой нос.

- Я уже большая для этого, - не то всхлипнула, не то усмехнулась она, не отрываясь от отца, которого фактически только что обрела. И только сейчас осознала, что из-за своей несдержанности и спешки едва не потеряла. Она же ведь готова была очень многое ему наговорить сейчас. Готова была и проклятиями бросаться, и к отречению. Готова была на очень многое, даже на то, чтобы сделать все, чтобы предать его забвению просто из желания отомстить за все те годы одиночества. Если раньше она просто не знала родителей, то сегодня утром, когда узнала, она уверилась в том, что ее просто выбросили, будто она была ненужной испорченной игрушкой. Обида едва не вылилась в настоящую войну и, вероятнее всего, в последующую трагедию, потому что ни один из них не отступился бы до самого конца.

- Малышка, ты не права. Сколько бы тебе ни было лет, тридцать, сорок, сто сорок, пятьсот тридцать, ты все равно мой ребенок. И ты всегда можешь и пореветь в меня, и прийти и попросить защиты. У меня не было возможности подержать тебя, маленькую, на руках, спеть тебе колыбельную, но позволь мне это сделать это хотя бы сейчас? Я знаю, что упущенного не наверстать, но ведь можно же сделать хоть что-то?