Роман "У Германтов", 1920-1921, Марсель Пруст

Даже легкое прикосновение к великому ошеломляет. Читаешь Пруста и понимаешь собственную ничтожность в бесчисленных потугах самостийного создания художественных текстов.

Но осознание сего как будто прискорбного факта совсем не самоуничижение, а жестокая, но справедливая реальность. Само осознание уже хорошо для подобных мне, и это слегка успокаивает.

Германты это высшая французская аристократия духа и тела, формировавшаяся столетиями на протяжении многих поколений. Отсюда выкристаллизовавшаяся манера поведения в свете, наедине, отношение к обществу и людям, к окружающим вещам, к природе, искусству в целом и к литературе, музыке, живописи в частности. По сути это камертон самонастройки, не глупого подражания, а трудное, фактически невозможное движение на свет недостижимого маяка, в направлении даже не Свана, а выше, хотя и Сван уже в очевидной недосягаемости для простоты таких, как мы и нам подобные.

Весь XIX и начало XX для Франции время чудовищных революционных пертурбаций, весело жили французы, ничего не скажешь. Но сквозь все эти знаменательные вибрации просачивались аристократические фамилии, выживали, оставались на плаву в отчаянной борьбе с буржуазией, которая хотела всего быстро и сразу. И хватала всё подряд, богатела, но оставалась так же далека от князей и герцогов по уровню освоения бытия, который далеко не так легко достижим, как заработать миллиард-другой денежной мишуры.

Вспоминаю советскую литературу про рабочий класс и крестьянство, гегемонов нового времени, сам из них, но это же ничто в ничтожной степени. Никого не обижать, просто так оно и есть и всегда будет. Поэтизация пошлости путь никуда.

Салоны, в которых и проходила основная жизнь аристократической элиты. Кто куда приглашен и кому представлен, обязательные визиты изо дня в день, негласные обязательства по отношению друг к другу. Знаменитые писатели и художники почитали за великую честь быть приглашенными в определенные салоны и были там далеко не на первых ролях, а чаще в роли рядовых посетителей.

Дело Дрейфуса, раскол французского общества по вопросу виновности невиновного еврея, обвиненного в военном предательстве. Образы Свана и Блока, двух личностей, разными путями адаптирующиеся в консервативном обществе с отчетливым душком антисемитизма. Все эти тревожные аспекты анализируются автором через именно высказывания высоких и не очень посетителей аристократических салонов Парижа начала ХХ века.

Понимание дружбы и любви, эволюция понятий у Наблюдателя, который отнюдь не автор, а полноценный персонаж со своим мнением и определенной ролью в обществе, немного загадочного происхождения, явно не суперэлитного, но и далеко не последнего в Париже, желающего стать писателем, поэтому изучающего людей и нравы того времени.

Третий роман эпопеи Пруста о потерянном времени, все более проясняется идея и сверхзадача всего цикла из семи романов. Какая жалость, что осталось прочесть всего лишь четыре из них. Завидую тем, кто прочел Пруста лет в восемнадцать, но прочел полноценно, не по-детски, а сумев дорасти к тому раннему возрасту до уровня достаточного понимания и осознания прочитанного. Как бы больше понимал в происходящем вокруг, сколько бы времени не было потеряно на пустяки. Но что есть, если бы да кабы. Лучше поздно, чем никогда.