Краш-тест № 11: Рене и 7 смертных грехов

Бонжур, mes amis!

Конечно, вы с нетерпением ждали нашего сеанса вивисекторов краш-теста № 11? 

Что же, встречайте — роман «Кровь и полынь» за авторством Ликорис Н. Мы работаем в сеттинге "Мастер и Маргарита", где ваш неутомимый Рене выступает от лица Воланда, повелителя сил тьмы.

Сколько же важных решений приходится принимать владыке преисподней! Насылать чуму, устраивать прорывы канализации, одаривать несчастной любовью... А тут — сущая мелочь, просто манускрипт с играми человеческого воображения. 

Аннотация обещает нам одинокого лекаря, который отправляется за гербарием в компании вампира, взрывной барышни и коня. В книге будет много боли и крови. Смертные называют такое «тёмным фэнтези» и, судя по всему, любят сей жанр, потому что в нём сейчас строчит каждый второй. 

Ну-с, оценим это творение по шкале семи смертных грехов.

Чревоугодие и похоть

Разумеется, нас в преисподней не интересует, что и сколько кушает автор. Нам важно иное — не объедается ли госпожа Ликорис аппетитными деталями, стараясь сотворить атмосферу?

В самом начале я обнаружил множество звуков, красок и прочей сенсорики: "густая темнота", "отчаянный крик", "неверный свет". Но писательнице рано гордиться! Позвольте цитату:

"Ночь опустилась тяжелым, густым покрывалом без звёзд. Они были в пути уже третий день — человек с изможденным лицом, да чёрный конь. Копыта ступали мягко; мужчина, убаюканный этой походкой, дремал в седле. Казалось, эта пара растворилась в какой-то своей, разделенной пониманием тишине".

"Густое покрывало" — так же нелепо, как жидкий сапог.

"Убаюканный походкой" КОНЯ? Смертные называют это аллюром или шагом, мадам!

Но больше всего меня восхитила "пара, растворившаяся в разделенной пониманием тишине". Подобные пассажи подходят для описания греха похоти, но здесь-то — мужчина и конь! Это чересчур двусмысленно даже для моего сатанинского вкуса.

Вердикт: автор повинен в чревоугодии. В атмосфере слишком много дешёвых специй.

Зависть и алчность

Поглядим, как автор справляется с динамикой. Не снедает ли её зависть к корифеям тёмного фэнтези, вроде Сапковского или Мартина? Поначалу действие развивается резво. Лекарь скачет по ночному лесу, слышит вопли, застает упыря на свежем трупе. Далее — потасовка, и... вампир оказывается испуганным отроком, умоляющим о пощаде. Занимательно? Пожалуй. Но лишь в моём кратком изложении. У автора это выглядит... хм, странновато:

"Он шёл на сиплые звуки чьей-то яростной агонии, подгоняемый одной только мыслью: «я еще могу успеть. Там могут остаться живые». Не потому, что он был героем из сказок или персонажем летописей. Не потому, что был всесильным. Просто... в мире хоть кто-то должен приходить на твой крик".

Я опускаю тот факт, что крик почему-то «твой» — это банальная калька с английского. Но зачем в момент смертельной опасности рассуждать о сказках и летописях? Автор убил собственную динамику на взлёте. А сцена схватки?

"Меч оттягивал запястье, казался глупой игрушкой и, что важнее, совсем не пугал хищно ступающего к нему вампира. А устрашение стальным блеском это единственное, для чего Аксель вытащил железяку. Жалко, что тот не оценил".

Помилуйте, это не смертельный бой, а что-то вроде подсчёта овец на ночь. Прочитайте три раза и заснёте крепко-накрепко. Автор, смотрите, как надо:

"Меч тяжело оттягивал запястье, но лекарь не умел им пользоваться. Клинок совсем не пугал вампира. Тот хищно надвигался на противника. Блеск стали — это было единственное, чем Аксель рассчитывал устрашить врага. Жаль, кровосос не оценил".

Вердикт: чёрная зависть к мастерам жанра и алчность к использованию лишних слов.

Лень и гордыня

Обратим взор на стиль. Не поленилась ли писательница, работая над лексикой, синтаксисом и ритмом? Увы, мадам была преступно небрежна!

 Вот "яркий" пример:

"Аксель молчал минуту, две. Он рассматривал: кудрявые, слишком мягкие для дикого создания волосы; слезы, крупные, панические, слишком странно смотрящиеся в данном контексте; глядя со стороны, можно было подумать, что это на него самого напал кто-то очень страшный".

Я лично знавал графа Толстого. Он конструировал предложения куда длиннее. Но Льву Николаевичу уже давно вынесен приговор. Зачем же вы, мадам Ликорис, подражаете бородатому графу? Мечтаете, чтобы школьники через сто лет пририсовывали вам рога и хвост?

В одном только предложении:

• канцеляризм — "в данном контексте";
• тавтология — два раза подряд "слишком";
• нелепый эпитет "панические слёзы" (влага из глаз не бывает панической);
• причастный оборот;
• деепричастный оборот;
• неуместное двоеточие;
• точки с запятыми, которые превращают фразу в непроходимые заросли... 

 Ад содрогнулся от ужаса, мадам Ликорис! 

Кроме греха лени тут ещё и гордыня. Текст буквально сочится пафосом. Взгляните: "Но кусты и ветки, сомкнувшись за узкой спиной, уже поглотили его фигуру, как голодный бог поглощает ритуальную жертву". 

Герой всего лишь залез в кусты! К чему высокопарные слова о богах и жертвах?

Впрочем, стиль оценивают также по идее и конфликту. И они здесь поданы недурно. Перед лекарем встаёт дилемма  — убивать ли беззащитного упыря, ставшего жертвой разбойника. Моральный конфликт присутствует, персонажи сразу становятся живыми.

Вердикт: слог весьма слабый, но замысел не безнадёжен.

Гнев

Способна ли эта книга разгневать читателя так, чтобы он бросил её, не закончив первой главы? Да, если человек образованный и начитанный. Невзыскательные граждане, возможно, увлекутся. Но нужна ли вам такая публика, госпожа писательница?

Краш-тест пройден условно. Рукопись зависла между небесами и адской бездной. И спасти её может только автор. Помните, мадам Ликорис: «Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут!» 

Но дадут, лишь когда вы научитесь старательно шлифовать свой текст. Ступайте и редактируйте!

В краш-тесте участвуют эксперты: Рене Леблан, Nomad, Morceleb, Константин Чиганов. Если вам нравится наше шоу, читайте все отзывы и пишите на странице книги только одно имя. Рекомендую самое короткое — Рене