Досье №3. Лавров Борис Андреевич

Если вы пришли к Борису Андреевичу с опасной находкой, приготовьтесь вытереть ноги, ответить на неудобные вопросы и выпить чаю. Порядок может меняться. Отказ от чая, скорее всего, ничего не изменит.

Продолжаю знакомить вас с героями «Проекта Спектакль». Сегодня выложил уже 18 глав и хочу рассмотреть 3-го персонажа, но не по значению.

Лавров Борис Андреевич — человек, к которому Ветров возвращается после пяти лет молчания.

Род занятий: реставратор, искусствовед, бывший преподаватель.
Особые приметы: тёмный свитер в пятнах краски, вытертые домашние тапки, лупа в руке.
Характер: собеседнику придётся запастись терпением.
Правило общения: «Уверенность — не доказательство».

Первое впечатление

Лавров встречает гостей так, что его трудно забыть:

— Очень хорошо. Тогда проблема — это он. Заходите оба. Только вытрите ноги. У меня здесь девятнадцатый век, он от грязи нервничает.

Его квартира одновременно служит мастерской, складом и убежищем. Рамы, холсты, книги, ящики с надписью «НЕ ТРОГАТЬ». На столе — разобранная икона под стеклом, инструменты и давно остывший чай.

Человеку со стороны здесь, вероятно, захочется навести порядок. Начинать с ящиков я бы не советовал.

Отношения с Ветровым

Когда-то Лавров называл Алексея талантливым без оговорки «если бы ты не был таким упрямым». Потом были ссора, уход из мастерской и пять лет без звонков.

И вот Ветров снова стоит у его двери:

— Какой Ветров?
— Тот, который пять лет назад ушёл красиво, а возвращается некрасиво.
Пауза.
— Значит, всё-таки Ветров, — буркнули за дверью. — Подожди.

Мне нравится эта короткая сцена. Между ними достаточно обиды, чтобы не бросаться друг другу на шею. Но дверь всё-таки открывается.

Способ заботиться

Сочувствие Бориса Андреевича бывает трудно отличить от выговора. Особенно когда он решает, что собеседнику пора поесть.

— Человек, который не ел двенадцать часов, не расследует. Он сочиняет катастрофы.

В этой фразе для меня очень много Лаврова. Он замечает момент, когда тревога начинает выдавать себя за рассуждение. И способен посреди опасной истории потребовать, чтобы человек сначала съел борщ.

Чувство юмора

Сухое. Своевременное. Иногда пугающе практичное.

— Потому что я не люблю сюрпризы, которые начинают шипеть на столе рядом с борщом.

После таких слов хочется одновременно улыбнуться и осторожно убрать находку со стола.

Что остаётся за кадром

Лавров знает больше, чем готов рассказать. Ветрова это раздражает — и понять его легко. Приходишь за помощью, а в ответ получаешь паузы, уточнения и новые вопросы.

Но у самого Бориса Андреевича тоже есть причины бояться. Есть прошлое, о котором тяжело говорить. Поэтому мне важно, что рядом с его опытом и язвительностью остаётся уязвимость. Ему тоже приходится решать, насколько далеко он готов пойти.

И пока он ворчит, заваривает чай и требует точных формулировок, Ветров получает возможность немного собраться.

А вы бы доверились Лаврову? Или его привычка недоговаривать перевесила бы опыт, помощь и даже чай?