Пика еще себя покажет!

«Еще одна жердь, видимо, не пригодившаяся при постройке, торчала из телеги справа от дороги. Возле неё, пытаясь как можно глубже в тень от виноградных лоз, сидели на земле двое – серо-синие мундиры расстёгнуты на животе, забавные шапки с синим кантом лежат рядом, старший даже снял верхнюю темно-синюю куртку, повесив её на соседний столбик. Ближе к дороге скучились другие – новая, не выцветшая ещё на солнце зелено-красная форма, на штанах кожаные вставки, сапоги со шпорами. Полдюжины гнедых стояли чуть дальше, привязанные к изгороди, а рядом грозно уставились остриями в небо длинные копья с флажками.»(с)ждите новостей.

Поскольку Фейри Грин в людском оружии разбирается не очень глубоко, ей простительно назвать кавалерийские пики «копьями с флажками». Тем более, что «в главном» она права, да и вообще, могла раньше этих штук не видеть и не знать, как они точно называются.

В нашей реальности именно с пиками во второй половине девятнахи происходил форменный бардак. Про единственную зафиксированную (и неудачную) попытку применить пики в американской Гражданской я уже как-то писал. В Европе вроде бы пиками увлекались больше, но после неудачной для Франции войны 1870–1871 годов пики с вооружения французской кавалерии сняли. Ну то есть совсем, вообще, вместе с их носителями уланами – такое вот осмысление опыта войны.

Но – их главный потенциальный противник, Германия, отказываться от пики вовсе не собиралась. Как говорят злые языки, причиной тому являлись не какие-то боевые эпизоды успешного применения пики, а личное отношение к данному предмету Вильгельма II. Соответственно, в ней сохранялись уланские полки, а в 1889-м, во время очередной реформы немцы решили сделать «ход конем по голове» -- почти все германские кавалерийские части получили Stahlrohrlanze -- полые стальные пики образца 1890 года. То есть в германской кавалерии полк мог называться гусарским или драгунским, но по факту все стали уланами. «Одно сплошное телевиденье!»

И тут французы оказались практически в позиции терпилы, которому в тюряге загадали вопрос про два стула.  С одной стороны, просто тупо взять и слизать идею у проклятых гуннов как-то не комильфо. С другой – гонку вооружений никто не отменял и раз немцы вооружают свою кавалерию пиками поголовно, наверное, это жу-жу-жу неспроста и они что-то такое знают. Пришлось срочно изобретать идею, что наличие пики даст серьёзное преимущество в первом столкновении, потому как немец-перец-колбаса сможет потыкать своей палочкой в храброго французского кавалериста за метр-полтора до момента, как тот рубанет немца сабелькой. По этому поводу франки, хлебнув абсента, даже родили мысль об атаке в плотном строю, чтобы лес опущенных пик пугал противника. «Rien n’impressionne comme le spectacle de cette forêt de pointes abaissées. En somme, par son aspect, par ses effets, c’est par excellence l’arme du choc». И далее «On dit qu’elle convient surtout aux hommes du nord, plus robustes, mais plus méthodiques et plus froids ; que le sabre va mieux au tempérament des peuples du midi, nerveux, souples et alertes. C’est là un inexplicable contre-sens. L’histoire prouve que de tout temps le cavalier français a combattu par la pointe qui est, en définitive ; l’arme de l’offensive, de la charge en ligne, de la résolution et de l’audace. Par elle, il s’est rendu redoutable. Ses adversaires, les cavaliers allemands et anglais, frappaient toujours du tranchant. Plus vigoureux, mais aussi plus lents, moins « impulsifs, » ils étaient surtout des sabreurs. Ce qui peut surprendre, c’est qu’une vérité si universellement connue soit aussi souvent dénaturée. D’ailleurs, en dépit de toutes les argumentations de détail, le seul fait que la cavalerie allemande se présentera armée de la lance nous dicte la solution»

Как видим (точнее, видеть могут все, кто владеет французским или еще более тайным искусством «скопировать фрагмент в онлайн-переводчик», после долгих ла-ла-ла на тему «почему пика более французское оружие, чем сабля», автор не удержался и выдал главную мысль: «да, блядь, немцы так делают, значит и нам надо!»

Так уж исторически сложилось, что русская армия в этот период старалась повторять за французами, да еще с опозданием по фазе. Поэтому сначала по примеру французов расформировали улан в ходе реформы 1882 года. Тут стоит отдельно заметить, что совсем пика не пропала – её сохранили на вооружении казачьи части, которые в русской кавалерии, примерно как морепхи в  США,  стояли немного в стороне часто делали «чтобы не как у людей!»

 Вновь уланы появились в русской кавалерии только в 1907-м году, пику нового образца разработали только в 1910, но и с форой в четыре года произвести нужное количество такого сложного хайтека, как длинная стальная труба, не успели – пришлось часть народа вооружать деревянной казачьей пикой образца 1901 года или вообще всякими палками-копалками.

Стоит отметить, что согласно решению от 1913 года вооружить пиками полагалось не всех, а только первую шеренгу. Сложно сказать, почему так – то ли генералы проявили не свойственную им обычно разумность, сообразив, что задние ряды вряд ли получат шанс для удара пиками, то ли просто сработало понимание, что родная промышленность как всегда и «нам бы хоть кого-то для начала вооружить».

В любом случае получилось так, что именно русская кавалерия в 1914 году оказалась единственной, кто проверил теорию практикой. Если что, я вовсе не про лубки с лихим казаком, а бой у Ярославиц, где русская 10-я кавалерийская дивизия столкнулась с австро-венгерской 4-й кавалерийской дивизией. Занятно, что в конной рубке со стороны русских принял участие 10-й Одесский уланский полк, а против него действовали части австрийского 13-го уланского полка – правда, австрийцы за модой не уследили, поэтому пик у них не было.

Казалось бы эксперимент, чище некуда – у одних пики, у других сабли и, действительно, после первого удара русской кавалерии «австрийцы дрогнули», так что ситуацию пришлось спасать лично австрийскому комдиву. Можно сказать, что исход боя решил «последний батальон», точнее эскадрон – русскому комдиву Келлеру тоже пришлось идти в бой со штабом и конвоем, но в итоге решающим оказался удар ранее посланных им гусар во фланг австрийцам. При этом формально у австрийцев еще оставались части, которые могли бы выправить ситуацию… но послать их в бой оказалось некому, комдив увлекся участием в рубке.

Однако именно по поводу действия пик очень интересно мнение Ежи Гробицкого – очень забавный персонаж, формально будучи русским подданым, успел послужить во французском Иностранном легионе в Алжире, воевал за сербов против турок в Македонии, а перед ПМВ стал офицером как раз в том самом 13-м уланском полку австрийской армии. Он, в частности, пишет следующее:

«Потери только в ходе столкновения составили от 40 до 50 кавалеристов с каждой стороны, что по сравнению с примерно 1800 кавалеристами, участвовавшими в бою, является низкой цифрой, составляющей всего 5%. Это доказывает, что ударная сила самой массы кавалерии была невелика, что в момент столкновения всадники невольно остановились и последовали за своими командирами со средней скоростью, то есть «врезались» друг в друга, а не «наносили удар». Это немедленно создало хаотичные массы, где одна более сильная линия толкала другую, более слабую, всадники которой были раздавлены или начали быстро отступать от всадников более сильной стороны.»

Можно, конечно, стать в позу и сказать «а вот если бы они сделали как надо», но фигня в том, что других примеров как раз и нет – даже в 1914 на западном фронте применение кавалерии в конном строю оказалось достаточно редким, а затем и вовсе сошло на ноль. Ну и в Гражданской конные массы хоть иногда и сходились, но использование пик лишь изредка встречается в мумуарах в стиле «рука бойца колоть устала!» Хотя казалось бы, самое то казачкам показать преимущества пики перед всякими там буденновцами.

Относительно ВМВ пики «прославились» разве что в мифе о бое  под Кроянтами, где польские уланы якобы кололи ими немецкие танки --  хотя свои пики 18-й Померанский уланский полк оставил в депо, сохранив в строю лишь несколько штук в качестве эскадронных значков. Забавно, что изначально немецкий пропагандисткий миф подхватили затем и сами поляки «дескать, вот у нас какие лихие жолнежи, с голой пикой на танки лезли!»

«Р.С.Ф.С.Р.

КОМАНДИР 3-го КАВАЛЕРИЙСКОГО КОРПУСА.

КОМАНДУЮЩЕМУ ВОЙСКАМИ ЗАПАДНОГО ВОЕННОГО ОКРУГА,

копия ИНСПЕКТОРУ КАВАЛЕРИИ РККА.

«13» декабря 1924 года.

№ 42/сек.оп.

РАПОРТ

Согласно протокола Пленума РВС ССР № 2/с.с. п. 5, пика сохраняется на вооружении конницы, из этого приходится делать практические выводы, как в смысле обучения владению пикой, так и в смысле ряда практический последствий оставления ее на вооружения.

В отношении постановки обучения предпосылки общеизвестны:

1) Прибывающее пополнение физически сырое, зачастую, как это отмечается в частности и в частях Вверенного мне корпуса, в отношении осеннего пополнения и довольно значительной % норме — вообще негодное для службы в коннице.

2) Конский состав лишь на 10% соответствует понятию о строевой лошади. В общем и целом, сочетание сегодняшнего бойца-кавалериста с его конем весьма далеко, к сожалению, от того образа, который желателен. Между тем, пика хороша лишь в руках отличного наездника, сидящего на отличной же и отлично выезженной лошади, история достаточно доказывает на ряде примеров, что при отсутствии этих данных пика является лишь обузой и бросается в бою, не находя себе применения.

С точки зрения этих соображений, в большей или меньшей мере общих для всей нашей конницы, введение пики — момент чисто формальный, он является правда ответом на наличие пик у Польской и Румынской конницы, но не может дать и не даст нам тех пикинеров, которые рисуются воображению отдельных сторонников пики, не говоря уже о перечисленных органически неблагоприятных предпосылках, самый факт некоторой перегрузки программы препятствует возможности уделять технике владения пикой то внимание, которого она требует по существу, как таковая.

Уместно вспомнить кроме того, что Красная конница провела гражданскую войну без пик, действуя против противника, имевшего их и в условиях особо благоприятных для действий в конном строю. Тем не менее отсутствие пики никогда не чувствовалось, а немногие части, прибывшие на пополнение с пиками, (например, из запасной Армии), весьма быстро бросали их.

Поскольку те условия для действий конницы, которые создавались на гражданском и польском фронтах, вряд ли повторятся в таком же виде в будущем, нужно думать, что отсутствие пик будет еще менее заметно, чем в те времена.

Особо стоит вопрос о некоторых частных последствиях введения пики. Характер современных войн требует от конницы в конечном счете не столько массовых сомкнутых конных атак, сколько способности к совершению больших и быстрых переходов, как необходимого условия ее оперативной работы.

Каждый золотник лишней нагрузки всадника здесь на учете. Современному кавалеристу необходимы лопата, противогаз, стальной шлем и больший запас патронов чем прежде. Вес всего этого прибавляется к нагрузке нашего вьюка, и без того тяжелой и почти предельной.

Теперь прибавляется еще пика — или новых пять фунтов. Ничтожная на первый взгляд, эта новая нагрузка скажется в свое время и в своем месте самым невыгодным образом, особенно учитывая качества нашего конского состава.

Поскольку введение пики факт совершившийся, я считаю возможным довести изложенное соображение до Вашего сведения лишь как материал по данному вопросу, отражающий мое личное мнение о целесообразности сохранения пики, изложить же это мнение я считаю долгом службы, делающей меня по занимаемой должности причастным к вопросам этого порядка.

Командир корпуса Гай»