Про нейросети и постмодернизм

Мне кажется, что нейросети появились очень вовремя. Нейросети в перспективе должны вернуть литературе ее изначальную функцию – исследование реальности художественными методами.

Попытаюсь объяснить. В первую очередь, наверное, себе.

В конце 20 века и начале нынешнего в литературе доминировал постмодернизм. 

В политике и экономике этот период характеризовался наглядной демонстрацией верности концепции «конца истории» (по Фукуяме). Действительно, казалось, что человечество вроде бы завершило свои метания в поиске наиболее эффективного способа политической организации общества. Никаких глобальных идеологических конфликтов и противостояний, принесших человечеству столько бед в 20 веке, уже не осталось. Весь мир – единая экономическая система, построенная на либерально-буржуазных законах. Все события – этапы более «тонкой» настройки этой системы, отражение конкуренции между частями системы, но не между независимыми системами. Поэтому все конфликты, происходящие в мире, контролируемы и управляемы. 

Однако дальнейшие события показали, что такая глобальная экономическая система нежизнеспособна. Постепенно накапливались противоречия, так как сама концепция «единства» была построена на одной большой лжи. Единство возможно только в случает равновесного обмена ресурсами между частями системы. Глобальная моноцентричная экономика работала на постоянную перекачку ресурсов в одном направлении – в пользу мирового финансового капитала, то есть в пользу очень небольшой группы жителей Земли, владеющих этим капиталом.

Дальнейшим логичным развитием этой системы стал бы ее глобальный коллапс. «Схлопывание» в точку с постепенным отмиранием периферийных частей, эксплуатация которых становилась бы невыгодной. Кстати, фантасты это понимали, киберпанковских фантазий на эту тему было написано множество.

Но, как говорится, Бог миловал.

Система – единая и неделимая - постепенно начала рассыпаться. Сегодняшняя ситуация – нарастание экономической субъектности Китая и его сателлитов, «бунт» глобального Юга. Вместо идеологического противостояние на первое место выдвинулось религиозное, мусульманский экстремизм, который взращивался либеральным капиталом как один из инструментов давления на те части системы, поведение которых должно было быть подвергнуто «коррекции», все больше становится самостоятельной силой, противостоящей уже своим бывшим хозяевам. И так далее, и тому подобное. Эти процессы еще не завершены, они идут, но единая система уже начала давать трещины.

Одним из проявлений этих процессов является война на Украине. Впрочем, это – то, что близко нам. Появляются все новые и новые «разломы» системы. 

То есть концепция «конца истории» рушится на наших глазах.

Это не могло не найти отражения и в литературе. Не напрямую, нет. Я не вижу автора, который уже сумел бы рассказать обо всем происходящем и все разложить по полочкам. Может, он и есть, но я его не знаю. Я – не нейросеть, которая при должном «обучении» может стать более «начитанной», чем сотня профессоров литературоведения. 

В литературе это отразилось как закат эпохи постмодернизма.   

Так как пишу о нейросетях, то не буду напрягаться, а тупо скопирую то, как определяет его Алиса:

Постмодернизм в литературе — это художественное направление, которое сформировалось во второй половине XX века и продолжает влиять на современную культуру. Это не жёсткая школа с едиными правилами, а скорее комплекс идей и приёмов, возникших как реакция на модернизм и на кризис ценностей эпохи Просвещения. foxford.rufoxford.ruru.wikipedia.org*skysmart.ru

Почему он появился

Постмодернизм стал ответом на масштабные исторические события — Вторую мировую войну, Холокост, крушение тоталитарных режимов. Эти катастрофы породили разочарование в идее линейного прогресса, в возможности найти абсолютную истину и в авторитете больших идеологий («метанарративов»). Философской основой направления стали идеи постструктурализма (Жак Деррида, Мишель Фуко, Жан-Франсуа Лиотар). chitai-gorod.ruelar.urfu.rucyberleninka.ruelibrary.sgu.ruурок.рф

Ключевые черты

Я бы выделила несколько характерных особенностей, которые помогают узнать постмодернистский текст:

• Ирония и пародия. Авторы часто иронизируют над культурными стереотипами, классическими сюжетами, идеологическими мифами, доводя их до абсурда. foxford.rumultiurok.ru
• Интертекстуальность. Текст воспринимается как часть огромного культурного диалога. В произведении множество отсылок, аллюзий и цитат к другим произведениям, мифам, популярным жанрам (детективы, фантастика). foxford.rumultiurok.ru
• Игра и принцип читательского сотворчества. Читатель не просто пассивно воспринимает текст, а становится его соавтором: может выбирать варианты развязки, расшифровывать скрытые смыслы. foxford.ru
• Размывание границ. Постмодернизм стирает грань между «высоким» и «массовым» искусством, включая в литературу элементы поп-культуры, рекламы, документалистики. foxford.ruchitai-gorod.ru
• Фрагментарность и хаос. Структура часто нелинейна, повествование может распадаться на разрозненные фрагменты, что отражает многоликость и хаотичность современного мира. skysmart.ru
• Метапроза и саморефлексия. Автор может напрямую обращаться к читателю, комментировать сам процесс написания текста, ставить под сомнение собственную роль как носителя абсолютной истины («смерть автора»). ru.ruwiki.ru
• Стилистический плюрализм. В одном произведении свободно смешиваются элементы разных жанров, эпох, стилей, создавая эклектичный коллаж. multiurok.rucyberleninka.ru
• Недоверие к «большим историям». Провозглашается множественность истин, отрицается возможность единой, универсальной системы взглядов на мир. 

В данном случае ключевыми в болтовне нейро-справочника считаю два момента.

• Постмодернизм – реакция на глобальные исторические события 20 века. По сути, отражение страха человечества перед прогрессом, как технологическим, так и социальным. 
• Постмодернизм отрицает возможность универсальной системы взглядов на мир, то есть отрицает саму возможность развития. Любая новая идея трактуется постмодернизмом лишь как «один из вариантов», далеко не всегда заслуживающий внимания и, тем более, не способный всерьез влиять на реальность.
• Творчество в концепции постмодернизма – это игра с уже имеющимися текстами, их деконструкция и пересборка. «Все написано (украдено) до нас, нам остается лишь перебирать уже готовое» (с)

То есть постмодернизм в литературе был отражением идеи «конца истории» в политической жизни. Дескать, мир дошел в развитии до финальной точки, ничего нового уже не будет. Творческому человеку остается или перебирать осколки созданного гениями прошлого, или зарываться в глубины рефлексий, объявляя сверхценностью малейшие «трепетания души» и любую эмоцию, вплоть до самых низменных, публичная демонстрация которых ранее запрещалась культурой. 

Кстати, по поводу «расширения границ дозволенного» могу привести пример из какой-то повести, на которую я наткнулась, пытаясь понять смысл термина «телесность» в литературе. Не спрашивайте, кто автор. Не помню. Повесть проскроллила, но один эпизод запомнила.

Героиня едет из деревни, где она гостила у бабушки, домой в город. И у нее начинает чесаться жопа. Точнее – заднепроходное отверстие. Нет, девица не страдает любовью к анальному сексу. Она, кажется, вообще девственница – уже не помню точно. Но на протяжение нескольких страниц героиня рассуждает о том, что в деревне она, умилившись сельской экзотикой, гладила кошек, гуляющих по улице, и ела грязными руками немытые фрукты. И что вполне вероятно, что она подцепила глистов-остриц, которые проявляются именно такими ощущениями в области заднепроходного отверстия. Девица лезет в интернет и пытается найти информацию о том, сколько времени обычно проходит между заражением глистами и началом таких явственных проявлений. Выясняет, что срок слишком мал, начинает вспоминать, где она еще могла заразиться… 

Меня этот эпизод несколько шокировал. Хотя удивление не вызвал – вся повесть состояла из таких эпизодов «осознанной телесности», как писали критики. Авторка (авторша?) достаточно умело создала образ тупой самки, интересы и интеллектуальная жизнь которой, несмотря на способность пользоваться смартфоном, заставляли подозревать ее в умственной отсталости. В общем, развитие идеи «ешь, молись, люби» в провинциальном варианте «гнусного русреала». 

Цели авторки (авторши) были понятны. Если «все придумано до нас», то выделиться из общей массы в калейдоскопе повторений можно лишь сделав объектом внимания то, что никогда не интересовало литературу. Не потому, что это «непристойно», а потому, что это просто скучно. Представьте себе олигофрена, пусть даже в легкой степени, но способного лишь к конкретному мышлению. И вот этот олигофрен подробно описывает вам, что он делал, видел, думал и ощущал в течение дня. Как скоро нормальному человеку захочется сбежать из этой ситуации? Естественно, что до конца 20 века авторы не рассчитывали, что подобное может быть интересно читателю, и поэтому не писали ничего подобного.

Но в эпоху «конца истории» именно такие тексты оценивались критикой как «прорывные», «смелые», «расширяющие границы дозволенного» и так далее.

Если нет ни абсолютных истин, ни глобальных идей, если у каждого своя правда, то остается лишь сосредоточиться на поиске эмоций и наслаждений. В том числе и чисто физиологического свойства. В том числе и всевозможных девиантных. Что и отражалось в «большой» литературе. 

Если же говорить о литературе развлекательной, жанровой, нацеленной не на получение одобрения критики, а на доставления удовольствия читателю, то тут все гораздо проще.

Постмодернизм отрицает осуждение воровства идей, сценарных ходов и сюжетов. Это уже не воровство, а интертекстуальность, это отсылки, аллюзии и цитаты, это деконструкция и пересборка. Отсюда – особенность современной «жанровой» литературы: моментальное тиражирование успешных приемов и ходов. Цель – создать текст, дающий читателю тот тип развлечения, который ему требуется. Отсюда – рациональное использование того, что уже успешно работает у востребованных авторов.

Но вот беда: нейросеть способна выполнять эту функцию «деконструкции и пересборки» гораздо быстрее и успешнее, чем мы, «кожаные мешки». Мы ограничены собственным опытом чтения чужих текстов. Жизнь не бесконечна. А нейросеть при достаточной мощности способна переработать в сотни, тысячи раз большее количество текстов, чем живой человек. 

То есть «создание историй, востребованных читателями» в условиях конкуренции с нейросетью становится задачей нерешаемой. 

Кто-то из авторов, осознав эту проблему, осваивает нейросети и начинает производить тот же развлекательный «продукт», что и раньше, но с большей скоростью и эффективностью. Кто-то – выбывает из гонки, лишаясь значимых заработков от продажи своих текстов. И бросает писать. А зачем, если этим делом без нейросети не заработаешь? 

Тупик?

И вот тут пора вспомнить, что предназначение литературы – не «развлечение читателя», а исследование реальности художественными методами. А реальность, как оказалось, уже не находится в состоянии «конца истории». В реальности снова появились и борьба глобальных идей, и осознанные интересы различных человеческих сообществ. Современный человек – это уже не «последний человек» (по тому же Фукуяме), который лишен высших стремлений и довольствуется материальным. А вот каков он – человек эпохи крушения концепции «конца истории»?

Ответ на этот вопрос и способна дать современная литература. В этом, собственно, и состоит ее цель. И вот тут нейросеть вообще не способна составить конкуренцию нам, «кожаным мешкам». Потому что описания этого «нового» человека в сети просто нет. У нейросети нет образца для тиражирования. Так что давайте смотреть на жизнь открытыми глазами и не бояться рассказывать о том, что видим.  Тем более, что и приятных вещей, которые не нужно генерировать с помощью нейросети, вокруг вполне хватает.