Повествование от разных лиц

Не секрет, что повествование может строится от разных лиц. Это и более распространëнные первое и третье лица, и менее распространëнное второе, и совмещение всех этих лиц в разной степени и в разном соотношении. 

Мне бы хотелось уделить внимание повествованию от первого и от третьего лица, как более распространëнным и ясным, затронуть некоторые особенности и даже «проблемы» этих лиц, а также немного поговорить об их смешении. 

Итак. Начнëм с простого: третье лицо. Третье лицо в ведении повествования – это приëм, когда автор описывает действие персонажей как бы со стороны: «он сказал», «она сделала», «они ушли».

Третье лицо довольно удобно, когда автору не нужно погружаться в одного конкретного героя достаточно глубоко. Хотя это не правило, есть и определëнные приëмы, с помощью которых даже в третьем лице можно глубоко нырнуть в нутро персонажа.

Но в третьем лице автор всë равно достаточно обособлен от персонажей, он ведëт повествование как рассказчик. 

В первом же лице ведëт повествование сам герой: «я сказал», «я сделал», «я пошëл».

Персонаж сам рассказывает про свои действия, он как бы выступает рассказчиком, и это влечëт некоторые последствия. 

В первом лице по сути проступает внутренний голос героя, его личность. Рассказ это, мемуары или роман, с обычным или ненадëжным рассказчиком – мы всë равно можем наблюдать героя как бы изнутри. В мемуарах можно видеть, каким персонвж хотел бы себя подать, в дневниках – увидеть его истинную личину, в обычном романе – увидеть героя в данный конкретный момент. 

Автору это вроде бы даëт простор: расписывай мысли, эмоции, мотивы – вот же благодатная почва!

Вот только вместе с этим это ещë и очень сложный приëм. Повествование от первого лица вообще прописывать сложнее, чем повествование от третьего. 

Во-первых, голос героя. Герой должен говорить – сам, о своих мыслях и проблемах. Не автор должен говорить, что у этого персонажа есть такие-то травмы, а сам персонаж. И сделать это очень и очень сложно так, чтобы это выглядело достаточно органично, чтобы это не было просто перечислением фактов о себе в рандомный момент времени. 

Во-вторых, этот самый голос героя по-хорошему должен звучать как-то особенно – соответствовать опыту, характеру, социальному положению персонажа. Речь и культура речи тоже может неплохо так характеризовать героя. И да, можно писать усреднëнно и не давать персонажу индивидуальный голос, но это будет пренебрежением одним из главных приëмов раскрытия героя. А иногда это ещë и ляп, потому ччо герой из XVIII-го века внезапно начинает вещать словами и конструкциями из XXI-го. Зачем тогда писать от первого лица или зачем тогда брать другое время, отличное от современности – лично мне неясно. 

Повествование от первого лица также очень часто сопровождается повторениями и тавтологиями. Увы, для слова «я» не изобрели синонимов, так что сдобрить ими текст не получится. Потому автору приходится выкручиваться, придумывать другие конструкции, играть с темпом повествования, пассивным и активным залогом. 

Во многом повествование от первого лица – это своеобразная проверка уровня мастерства писателя. 

И ещë довольно важный нюанс! Если в произведении повествование от первого лица, но главных героев несколько, их голоса в тексте должны отличаться. Иначе всë сливается в какофонию одинаковых голосов. 

Внутренние миры героев должны отличаться друг от друга (если у автора нет обратной задумки – заставить читателя путаться). Должны отличаться детали, на которые они обращают внимание, отношение других персонажей к ним. Так герои не сливаются в однородную серую массу. 

От третьего лица уже вроде бы легче в этом плане. Не нужно лезть в голову героя, если не хочется, не обязательно подстраивать слог под героя. Но! Но нужно подстраивать слог также под место и время, если есть задумка передать атмосферу этого места и этого времени. 

То есть, если текст о XVIII-ом веке, но слог современный – это как бы может быть авторской задумкой (взгляд на историю глазами современного человека), но чаще всего это просто... нежелание хоть как-то погружаться в атмосферу. 

И нет, не надо использовать совсем уж устаревшие слова (если вы не хотите заморочиться над этим сами), но желательно хотя бы убрать те из них, которые являются ну очень современными. И желательно совсем уж не противоречить логике времени и эпохи (если задача остаться в рамках реализма). 

Но это больше общая рекомендация про сохранение в тексте определëнной атмосферы. 

Кстати повествование от третьего лица делится ещë на более узкие направления. 

Например, всезнающий автор – автор повествует от третьего лица, легко может рассказать о любом персонаже, потому что он является как бы демиургом. Он знает о персонажах всë, о месте – тоже. Здесь особенность в том, что автор тогда может подать абсолютно любую информацию о персонажах и мире в любом порядке. Вот только у него совершенно нет своего голоса: он чисто как диктор просто озвучивает данности, не придавая им смысловую или эмоциональную окраску, потому что это удел персонажей. 

Ограниченный автор – автор, который более приземлëн к героям. По сути он закреплëн более-менее за определëнной группой персонажей. Он не знает всего, а также в повествовании может высказывать «своë» мнение относительно чего-либо (мнение это его связано с восприятием мира этой группой персонажей). 

Есть третье лицо, закреплëнное за одним героем. Это всë ещë повествование от третьего лица, но оно как бы приближено к первому. «Камера» (фокал или просто оглашение событий) закреплена за одним персонажем. Автор повествует с некоторой оглядкой на видение этого героя (герой не увидел – не увидел и читатель), также автор может размышлять в некотором смысле от лица этого героя – поднимать темы, на которые этот герой думает, и отстранëнно рассуждать на них. Ещë есть вариант в кавычках записывать мысли персонажа, но вот этот приëм иногда смотрится странновато, а то и инородно. 

Считается, что эти подтипы повествования от третьего лица не должны смешиваться. На практике всë чуть сложнее: иногда ограниченное третье лицо привязывается к конкретному герою, иногда всезнающий автор слегка ограничивает свой кругозор до одной группы.

Если это происходит постепенно, а не резко, и не бросается в глаза – такое иногда выглядит вполне органично. 

Если же переход резкий, и это переход между очень разными всезнающим автором и автором, привязанным к герою, – это бросается в глаза и часто выглядит не очень привлекательно. А иногда может ещë и путать. 

Так что с этим тоже лучше быть осторожнее. 

Второе лицо – хотелось бы очень кратко отметить. Это повествование по типу «ты пошëл», «ты сделал» и т.д.

В потенциале может дать читателю большее погружение, но на практике более непривычное, а ещë у читателей часто ассоциируется с т/и (твоë имя) и шипперством себя с персонажами и известными реальными людьми. Фанаты часто пишут тексты, где героя/героиню обозначают как т/и, чтобы каждый читатель мог поставить своë имя и представить себя на месте девушки, закрутившей роман с Чимином (условно). 

Пользоваться никто не запрещает, но просто контекст и привычки немного не располагают к повествованию от второго лица. 

Итак, теперь поговорим про смешивание повествования от первого лица и от третьего. 

Да, это не секрет, можно в одной книге менять лица, менять персонажей. 

Можно интересно замиксовать их, чтобы показать действия героя от его лица и его действия такими, какими они выглядят со стороны. Можно добавить к основному повествованию дневниковые записи, обрывки из мемуаров.

Можно вести повествование у одного героя от первого лица, а у второго – от третьего, где фокал привязан к этому герою... Стоп, что? А зачем тогда это?.. Если фокал по сути привязан к герою, автор прописывает и там, и там мысли героя, но в одном варианте выбирает первое лицо, а в другом третье... Странное решение, если у него нет дополнительно никакой логической основы, но такое тоже бывает. 

Законом не запрещено, но иногда выглядит сомнительно. 

Ещë можно сочетать повествование от первого и от третьего лица, делая из героя, ведущего повествование, как бы рассказчика. При таком раскладе герой изредка выражает своë мнение, фигурирует в повествовании, но также у него (или у автора, скрывающегося за его личиной) есть возможность довольно развëрнуто говорить и о других героях. 

В общем, вариантов уйма, ещë больше их сочетаний. Какими из них пользоваться – выбирает лишь каждый отдельный автор.