Хулиганский опус времён СССР

Как-то я в детском возрасте слышал притчу об отце Онуфрии, ну и запомнил несколько строк. А сейчас поискал и нашёл.

В моей версии были такие строки. Ольга отдайся, озолочу, облигациями обклею, дальше не помню. А вот полная версия найденная в интернете.

Однажды отец Онуфрий, обходя окрестности Онежского озера...

оказывается, существует гораздо более полная, насыщенная и продолжительная версия сабжевого текст, нежели тот, который я знал  итак:

Однажды осенью отец Онуфрий очнулся, опохмелился оставшимися огурчиками, отрезвел, оделся, оставил опочивальню, отслужил обедню, окрестил отрока. Отвинтил, открутил, откупорил, отхлебнул — опьянел опять. Отведал окрошки, откушал орешков, отпробовал осетринки, окорочков, окуньков, оладушек, овощей — объевшийся отец отобедал основательно.

Отдохнув, отец Онуфрий отправился осматривать окрестности Онежского озера. Обойдя оврагом огороженный от овец овин, он основательно остолбенел. Обитательница окрестной окраины, обнаженная отроковица Ольга осторожно отмывала опыленные одежды около отдаленной осиновой опушки.

Озаренные огнями осени Онежские озера! Оправив оловянный ободок огромных очков, овдовевший отец Онуфрий обстоятельно оглядел оную отуманившую очи особу. Окстись, отче, окаянный опутал!

— О, Ольга! Околдовала, обольстила... обласкай одинокого отшельника! — ораторствовал онежский орел, охваченный огнем отец Онуфрий.

— Отойдите, отец Онуфрий! Оторву окаянный отросток! — отвечала ошарашенная Ольга.

— Отдайся! Осчастливлю! — околдовывал обуреваемый охальник.

— Ого? Охотно! Однако обязан оплатить оное, — обдумав, ответствовала обаятельная отроковица.

— Озолочу, осыплю охапками ожерелий! Обещаю отары овец, ондатровые одежды! — обманывал Ольгу одержимый.

— Отрадно, отче! Отлично, обдумаем-обсудим, — обрадовалась она.

Отец Онуфрий обаял, обнял, обвил, обхватил... Ольга обмякла, обворожительно опрокинулась, отчаянно отдалась... Однако, окончив оплодотворение, отдышавшийся отец отказался оплачивать обещанное.

— Облысевший, ожиревший, обнищавший остолоп! Обесславил, обездолил, ограбил одинокую овечку! Отдавай обещанную ондатру, оборотень окаянный! Одичавший осел! Обсчитал, обчистил, обесчестил! Ослеплю, отравлю, оцарапаю, ославлю! — озверела Ольга.

— Очумела, озорница? Отвали отсюда, — отрешенно отмахнулся от Ольги остывший отец Онуфрий.

Обиженная, опозоренная, ожесточившая отроковица огрела отца Онуфрия опасным оружием — огромной осиновой оглоблей. Ослабев, ошеломленный Онуфрий оступился, омертвел, обрушился оземь. Отмстившая Ольга обмылась, отерлась, обсохла, обулась, оделась. Отроковица озабоченно обыскала окровавленного отца Онуфрия, ощупала онучи, обшарила отвороты, однако отменно осерчала, обнаружив остывшие остатки онуфриевого обеда.

Ох... Оплетенные осоками онежские омуты... Огромный одухотворенный океан обхватил, обмыл, обласкал останки отца Онуфрия..

Окстись, отец! Охальница отомстила отцу Онуфрию, оскопив охальника, оторвав (откусив) окаянный отросток. Окропила останки отца Онуфрия Онега. Отдыхает одержимый отче. Обманутая отроковица отошла оплакивать обольстившего отца Онуфрия. Овдовевшим, охваченным огнëм отцам окрестности Онежского озера опасны. Очаровательный опус! Опасны, однако, окрестности Онеги. Осмотреть оные отказался. Оглобля, омут отбивают охоту обозревать озеро. отроковица опасно очарована откровенно обманными обещаниями отца Онуфрия. Осмотрительность отсутствует. Ох!

Ну и так далее...

Постскриптум. Завтра начну выкладку седьмой книги Генерал Карамба. Битва за Юкатан.