Иван царевич, боярка в новой редакции!!!
Автор: Мэри МурПробираясь переулками, где редко ходят приличные граждане Московии, а для таких, как я — самое место, я торопился скорее добраться до рюмочной, подгоняемый голодом, холодом и желанием подзаработать.
Солнце светило ярче, топило снег, превращая места, где не было брусчатки, в черную непроходимую жижу из грязи, человеческого мусора и еще не пойми чего. С непереносимым запахом. Вот вдалеке забрезжила задняя дверь знакомой рюмочной; кухарка Акулина, большая и неповоротливая баба, вылила ведро помоев на дорогу. Завидев меня, остановилась на крыльце и подперла бока руками.
— И куда ты идешь? — злобно спросила женщина, как только я подошел ближе.
— Не к тебе, — буркнул я, стараясь пробежать внутрь, но ее толстая фигура закрыла весь проем, а рука схватила мое тельце за шиворот и, развернув, оттолкнула.
— Нечего тебе тут делать. Зачастил. Что-то и без тебя ртов хватает, — рявкнула она громко. Развернулась и ушла с крыльца, звучно хлопнув дверцей. А я, шатаясь, приложился к стене из красного кирпича.
— Кто это у нас тут? — услышал я бархатистый голос со странным акцентом за моей спиной. И по привычке сначала сжался, ожидая очередной оплеухи. — Ну что ты, я не собираюсь тебя бить, просто поговорить.
— Поговорить? — еле слышно спросил я и повернулся посмотреть на чудака, что решил разговаривать с отребьем, коим меня считала даже жирная кухарка.
— Поговорить. Наверное, голоден? — спросил он, не отрывая от меня прозрачных и немного выпуклых, словно у рыбы, голубых глаз.
— Да, барин.
— Барин? — усмехнувшись, проговорил он. — Барин, — вновь повторил, словно пробуя слово на языке и примеряя его к себе. — Пусть буду барин, но на родине я граф.
— Настоящий граф? — переспросил я, тот кивнул, улыбнувшись. — Это как же тебя сюда занесло, так далеко? И прям покормишь? — вдруг с надеждой спросил я.
— Покормлю.
— А я что?
— Не понял?
— Ну не просто так же ты меня кормить будешь? Что сделать надо? — спросил я. Сытое брюхо — это, конечно, хорошо, но про заморских гостей разные слухи ходили, и Тоська постоянно пугала, что, мол, они людей едят. А обедом самому быть не хотелось.
— Ну-с, мне нужен посыльный. Постоянный, который хорошо знает город и может за себя постоять, но только чистый и хорошо одетый.
— Надолго? Я так-то вроде служу.
— А что ты тогда околачиваешься тут? Почему барин за тобой не смотрит и почему у тебя такое? — он покрутил рукой в воздухе, видимо, пытаясь описать мой внешний вид. — Грязная рубаха и это не пойми что, — указал он рукой на рваный тулуп и порядком изношенные лапти.
— Я не крепостной, — буркнул с обидой, хотя этот барин был прав: за своими крестьянами барин не сильно следил, отрезы на одежу выделял редко; весь в заплатках ходил не только я, но и вся дворовая челядь. Баня — пару раз в месяц. Зато гонять он любил да подолы девкам поднимать.
— Не крепостной, значит, говоришь! — задумчиво произнес он. — А документы есть?
— Какие документы у уличного подкидыша? Вы что, барин? Нет, извиняйте, граф.
— Тогда веди, обедать пойдем.
— Куда?
— Где ешь обычно, туда и веди.
— Я ем там, где дадут!
— Тоже верно. Тут кормят? — указал он на рюмочную, куда я шел.
— Кормят, но там за углом лучше, пойдемте, граф, покажу.
Низкое полуподвальное помещение с окнами почти под потолок — это место славилось своими вкусными пирогами, запах от которых разливался словно молоко по всему переулку и приманивал люд.
— Что желаем? — спросила у меня подавальщица, встретив на пороге и загородив собой проход внутрь.
— Он со мной, — ответил граф за ее спиной.
— С вами? — удивленно спросила девица. — Ну хорошо, садитесь вон туда, в дальний угол, а то приличных людей распугаете.
— Это кто здесь приличный? — попытался я возразить, но граф протолкнул меня внутрь помещения.
— Не стоит ругаться с девицей, милый друг, ваш внешний вид действительно не внушает доверия.
— Какой я вам друг! — буркнул под нос. — Вы барин, я — не пойми кто.
— Все мы люди независимо от сословия, а значит — друзья. Сейчас я подал руку, а когда-нибудь вы не пройдете мимо, — иностранец говорил спокойно, но мне на секунду стало не по себе. От голоса, интонации и того, как он это говорил. Было не то чтобы страшно — вокруг люди, только мурашки табуном пробежали по спине, — но голод заставлял сидеть и ждать, пока накормят. Что не сделаешь, чтобы выжить? А правда, что? Что такого должен сделать граф, чтобы я сбежал? Сбежал от него, как от черной хвори. Что вообще должно произойти, когда лучше голод и медленная смерть?