Мир, сжавшийся до печатной машинки - о романе Стивена Кинга "Мизери"

Продолжаю потихоньку, от случая к случаю, осваивать  разнообразное творчество Стивена Кинга.

Думаю, к творениям Стивена Кинга мы вправе подходить с более  высокими критериями оценки, чем к текстам  каких-то еще недостаточно уверенно зарекомендовавших себя авторов.

Роман «Мизери» показался мне в некотором роде простеньким, одномерным.  

И вот почему.

Проблема в том, что эту книгу, написанную в 1985,  я прочитала в 2026 году. А ведь в наше время искушенного читателя  психами, в том числе хорошо маскирующимися,  уже  особенно не удивишь.  Тем более, сама раскрутка истории Энни Уилкс дается в романе «Мизери» как-то в лоб:  никакого расследования в романе не наблюдается.   Энни появляется в жизни Пола Шелдона уже в первой главе, и  практически с порога заявлено, что у нее  психические отклонения — Пол «диагностирует» это своим наметанным взглядом. В этом нет абсолютно никакой интриги, и потому найденные Полом чуть позже любовно сохраненные хозяйкой дома газетные вырезки  - это лишь ворох фактических подробностей злодеяний Энни.

Поэтому я все думала: а о чем этот роман?

Возможно, о живительной силе писательства, которая позволяла узнику уноситься в воображаемые миры и на время забывать о печальной участи, ожидающей его в реальности?

Эта версия, конечно, имеет право на существование. Энни ограждает Пола от его обычных человеческих слабостей вроде курения и  периодических вылазок в бар. Фактически писатель помещен в некое дистиллированное пространство наедине с  печатной машинкой. Иногда Энни казалась мне неким статистом, который появляется в сюжете для того, чтобы у Стивена Кинга появилась возможность резче, рельефнее  очертить тему писательства  и самые разнообразные  ее аспекты... 

Например, такие:

Как только ты приступаешь к книге, все остальные оказываются на другом конце галактики. Никогда я не писал для своих жен, для матери, для отца. Знаешь, почему авторы пишут, что посвящают книги своим близким? Потому что в конце концов масштабы собственного эгоизма начинают их пугать.

Или, может быть, в романе главное - то, как тюремщице удалось сломить  волю Пола?

Иными словами, книга рассказывает о моральном поединке Пола и Энни?  О том, как Пол пытается  противостоять своей похитительнице, вынужденно изображая  человека, подчинившегося всем ее условиям?

В любом случае, мне симпатична была ирония  Пола и его трогательная способность подшучивать над собой  и над ситуацией даже в очень тяжелые моменты.

И да, саму по себе историю Мизери (роман в романе) мне частично приходилось пропускать — не люблю такое, мне подобного чтения «а-ля 19 век» в детстве хватило.