Субботний отрывок? Как есть он.

В поддержку бессрочного флешмоба от Марики Вайд 

И... Без нудных вступлений Просто продолжая путь с Николей, Фермером по вызову.

Полуденный город встретил их воротами запертыми.

— Стой! — окликнул караульный молоденький, Николе рукой махнув. Тот шляпу поправил, Рогника останавливая. Спешился.

— Откуда прёшь? В город с чем? — как можно суровее спросил страж, тяжёлый бердыш к плечу приложил и, приподняв, к телеге направился.

— Дивно ж дело! — всплеснул руками Николя, шибко сдивившись: давно его на воротах не останавливали. Осмотрел юнца в одёже подшитой — видно, что не по нему вся. Знач, со старых осталась. — Не ругайся. Вижу, что ты молодчавый привратник. Видать, недавно поставленный?

Тот кивнул да так резко, ажно шлем на глаза навалился. Николя улыбнулся с пониманием, с другой стороны обойдя, и холщи укрывной один край поднял.

— Николя я, фермер наёмный — представился, пока вратарь, морщась, вещи осматривал. — Иду в совет городской с заявки. Из Приозёрья.

— Врёшь! — вдруг выдал тот, озадачивая. — Все вызовные уже разошлись по своим до покосов.

— Как вишь — не все, — спокойно ответил Николя, вспоминая, как по первым годам — когда начал без деда ходить — через раз приходилось в совет за встречными посылать.

— А воняет чем? — вратарь с сомнением мешки осмотрел, принюхиваясь да всё нос через раз отворачивая.

— Настоем чесночным, — он на кувшин в уголке указал, про себя посмеиваясь: как за дни прошедшие они с Рогником к этому запаху уж привыкли. — Снадобье то от дикого зверя.

— Тьфу! — отвернулся страж. — Такое и с живых душу выбьет! С ним, — повернулся обратно и ткнул пальцем в настой, — не пущу!

Николя растерялся, шею потёр. Как жеж это?

— Чего в проходе застряли? — со сторожки второй привратник высунулся, усами длинными седой, замер, заминку изучая. На Рогнике взгляд задержал и тут же целиком вышел.

— Да вот… — хотел Николя ответить, но молодой его перебил, на телегу рукой указал и говорит сурово:

— Вредность везут.

Старший к ним подошёл и сам всё осматривать взялся, нахмурившись. На кувшин ткнул, принюхался, спросил.

— Настой с Приозёрья, — терпеливо ответил Николя.

— Чтоб тебя, пустозвон! Всё-й неймётся? — разворчался старый вратарь да молодому подзатыльник как выписал, у того ажно шлем под ноги слетел да лицо раскраснелось. — Молодой, да дурной весь! Первый день на воротах, а уж пятого останавливает! И в каждом чёй-да не нравится. Ух, я тебя! — и снова замахивается.

— Не ругайся, Митрич! — встрепенулся Николя, заступаясь. — Тебе б радоваться дόлжно, что такой ревнитель рядом стоит. Пусть проверяет, зато лишнего внутрь не пустит, да чужих отвадит.

— Были б чужие! — потряс кулаком старик, усы раздувая. — От капитана по шее мне за него получать, что всех подряд останавливает.

Николя рассмеялся и добродушно ответил, пылкий старческий норов остепеняя:

— Вот и ответишь, как старший. Зато сам-то спокойней спать будешь! Иль не правый я?

— Правый, правый, — недовольно забурчал Митрич и молодого стража в сторонку отодвинул, пропуская телегу. — Иди уж, пока старейшины по своим делам не разбёглись.