Долгая прогулка

Сюжет.
И в книге, и в фильме победитель Долгой прогулки получает исполнение всех желаний.
Как это выглядит у Кинга — все герои, кроме Стеббинса, идут исключительно за материальными благами, за изменением качества жизни, за перспективами — в общем, ради себя или своего ближайшего окружения. Долгая прогулка — это социальный лифт.
И Гаррати такой же — у Кинга это простой, очень простой парень, и этим он и ценен: его глазами мы смотрим, его сердцем чувствуем весь ужас происходящего, вместе с ним сходим с ума.
Как это выглядит в экранизации: победитель получает очень много денег плюс одно желание. И вот тут-то сценарий и начинает нам раскрывать внутреннюю мотивацию персонажей. Макврайс, если выиграет, пожелает, чтобы у Прогулки могло быть два победителя — чтобы кто-то мог выиграть вместе со своим другом. Это как в анекдоте про внучку декабриста:
— Глаша, что там за шум на улице?
— Ой, барыня, революция!
— А чего хотят?
— Хотят, чтобы не было богатых!
— Странно, а дедушка хотел, чтобы не было бедных…
То есть вот нельзя, что ли, было пожелать, чтобы там просто никого не убивали?
Но еще круче замысел у Гаррати. Он оглашает его не сразу, но в конце концов делится с Макврайсом по секрету: он пожелает себе карабин и немедленно из этого карабина застрелит Майора. Потому что он хочет положить конец тирании, а все же знают, что самый верный способ закончить войну — убить Гитлера.
Так вот, значит, в фильме сталкиваются два мировоззрения — Макврайс, который везде старается видеть свет, и Гаррати, настроенный пессимистично. В финале Прогулки они остаются вдвоем, то есть это уже не борьба спортсменов, а борьба идеологий — и Гаррати уступает другу и останавливается. Так прямо и говорит: я не вижу свет, а ты видишь. Поэтому ты должен выжить.
Победитель-Макврайс рыдает и сквозь слезы произносит:
— Я хочу карабин.
Вот если бы фильм закончился на этом моменте — это был бы хороший финал истории о том, как человек, который видел свет, не выдержал и сломался. Но фильм, к сожалению, продолжился, Макврайс получил карабин, застрелил Майора и в полной тишине и безлюдности пошел куда-то дальше.

Сеттинг.
В книге действие происходит в альтернативной Америке, в которой так и не закончилась Великая Депрессия (насколько я понимаю, сюжет вообще — это аллюзия на танцевальные марафоны, которые устраивали в Америке 30-х годов. Это были танцы на выбывание, побеждала пара, которая непрерывно продержится на танцполе дольше всех. Наградой был денежный приз. Известны случаи, когда танцоры умирали от истощения прямо на танцполе.) Ужас книги — в том, что ни участники, ни зрители Прогулки не видят в ней ничего плохого. Это мега-популярное шоу с кучей болельщиков. Только когда по участникам начинают стрелять, до них начинает доходить, что так не должно быть. До этого всех все устраивает, они восхищаются Майором — это и жутко.
В фильме — была какая-то война, после которой Штаты никак не могут оправиться. Про оппортунизм Гаррати уже упоминала, но и остальные участники к Майору настроены довольно скептически. Герои идут по абсолютно безлюдным дорогам, проходят через вымершие города — это призвано показать развал экономики, и как бы да, показывает, но заодно складывается впечатление, что населению на Прогулку совершенно начхать, зрителей нет, и непонятно, зачем вообще все.
И действительно. Зачем в послевоенное время, в стране, понесшей большие потери населения, каждый год выпиливать пятьдесят здоровых юношей? А вот так, тирания — она такая, бессмысленная и беспощадная.
Кстати о беспощадной тирании — в фильме еще была линия отца Гаррати. Отец был диссидент, как и в книге. Но в книге его просто однажды увели из дома, Гаррати его больше не видел и особо по этому поводу не рефлексировал. В фильме же Майор с кровавами ГБистами ворвался прямо в дом семьи Гаррати, выволок отца на улицу и расстрелял на глазах у сына. Причина — отец давал сыну читать книги и слушать музыку прошлых времен, что в этой антиутопии строжайше запрещено, но почему — не объясняется. Благодаря отцу я узнал Ницше и Кьеркегора, говорит Гаррати, но, во-первых, по нему это никак не проявляется, он не блещет образованностью или глубоким внутренним миром на фоне остальных участников. Во-вторых, казалось бы, Ницше-то за что запрещать, какой диктатуре мешала идея о сверхчеловеке?..

Герои.
У Кинга один из любимых сюжетов — когда он сводит вместе очень разные типажи и показывает, как они ломают друг друга и сами ломаются (или нет) под давлением обстоятельств. В книге у каждого персонажа есть линия, с ним что-то происходит, он как-то раскрывается, прежде чем погибнуть. В фильме если на ком-то из идущих сфокусировалась камера — ты понимаешь, что парню конец: сейчас он коротко расскажет свою мотивацию и сдохнет. Все сюжетное время отдано философским диалогам Гаррати и Макврайса, поэтому второстепенным персонажам приходится быть краткими.
Тут же хочу сказать про подход к выбору актеров. Ничего не имею против упитанных людей, я сама — упитанный человек. Но жертва диктатуры, каковой является Гаррати, наверное, все-таки не должна иметь такое круглое и лоснящееся лицо? Он похож на сирот из дома престарелых Альхена.
Да, в общем, там все герои, за редким исключением, довольно откормленные. И тут мы переходим к главному.

Главное.
За что так поступили со Стеббинсом?!
В книге Стеббинс был мелкий дрыщеватый говнюк, не выглядевший серьезным противником. Почему его играет двухметровый амбал, похожий на молодого Лундгрена? Куда делась вся его говнистость? Ладно, его убрали из финального противостояния с Гаррати, но говнистость-то можно было ему оставить?
С другой стороны, Баркович в книге — это такой типичный школьный булли. Я никак не могу объяснить, почему в фильме он выглядит так, как должен был бы по идее выглядеть Стеббинс. Не постигаю смысла этого мискастинга и негодую.

В общем, фильм так себе, книжка замечательная. В движении жизнь. Ходите больше, друзья!

P. S. Дорогой ребенок смотрел со мной вместе и заметил, что Стеббинс имеет явные параллели с медвежонком Паддингтоном. Ест бутерброды с вареньем, прячет их в своей кепочке… Наверняка всем рассказывает, что его воспитали медведи в Дремучем Перу, потому что если рассказать про Майора — то кто ж поверит…