Конфессиональная картина (Старой) Ладоги в начале-середине XI века и христианизация скандинавов

Тема эта меня интересует не только из любопытства. Отчасти она, можно сказать, является сюжетообразующей в исторической части моего пока не опубликованного впроцессника "Палимпсест.Тайна Остромирова Евангелия".

Я бы охарактеризовала конфессиональную картину (Старой) Ладоги в начале — середине XI века так: пёстрая, синкретичная, с доминированием язычества и постепенным проникновением христианства. Проще говоря: в поселении уживались разные верования, и долгое время они не столько боролись, сколько накладывались друг на друга.

Почему так? Всё из-за самого характера поселения, являвшегося в то время крупнейшим инфраструктурным центром Европы. Ладога (Альдейгьюборг исландских саг) стояла на важном перекрёстке торговых путей (из варяг в греки и арабы), и там проживали и  туда стекались люди разной этнической принадлежности: славяне, финно-угры, скандинавы, а также торговцы и воины из других земель (фризы, булгары). У каждой группы, естественно, были свои религиозные традиции.

Язычество пока ещё оставалось доминирующей и самой массовой формой веры. И у славян, и у финно-угров, и у скандинавов (даже тех, кто уже контактировал с христианским миром) сохранялись сложные языческие обряды, культы природных сил, почитание предков. Археологи находят следы языческих практик в разных слоях и типах захоронений.

Христианство уже присутствовало, но пока не стало господствующим. Отдельные христиане (в том числе среди скандинавских торговцев или дружинников) встречались и раньше, а к середине XI века их число понемногу росло. Однако массового обращения в христианство всего населения ещё не произошло.

В результате часто возникало то, что историки называют двоеверием: человек мог одновременно чтить и старых языческих богов, и обращаться к христианскому Богу, смешивать обряды и ритуалы. Люди не обязательно и не сразу резко разрывали с традицией — новые верования нередко оказывались своего рода надстройкой над уже существующими.

При этом в самой Ладоге, судя по археологическим данным (разные типы могильников, иногда смешанные погребения), разные группы жили довольно мирно и терпимо друг к другу. То есть религиозное разнообразие не обязательно вело к конфликтам — во многом благодаря практическим интересам общей торговли и совместного проживания.

Так что если коротко: в тот период конфессиональный портрет Ладоги — это языческое большинство с вкраплениями и постепенным ростом христианского меньшинства, где на бытовом уровне часто наблюдалось смешение верований.

Если перейти от общего уровня на частный, иными словами, восстановить опыт одного скандинава IX–XI века, то переход от язычества к христианству выглядел, как правило, далеко не одномоментным решением. Это был долгий, постепенный, часто полусознательный процесс, растягивавшийся на годы, если не на десятилетия.

Большинство скандинавов впервые сталкивались с христианством вне дома — во время торговых поездок, набегов или наёмной службы в христианских землях. Викинг видел величественные церкви, наблюдал богослужения, захватывал в плен священников, общался с купцами-христианами. На этом этапе человек не собирался менять веру. Но у него накапливались впечатления: чужой бог казался ему явно более могущественным — христиане строили каменные храмы, их ритуалы казались непонятными, но величественными и внушительными. Этот бог был "богат" — драгоценная утварь церквей также производила впечатление.

Долгое время скандинав не противопоставлял Христа своим богам — он просто добавлял его в уже существующий Северный пантеон, как ещё одного, возможно, очень сильного, бога. Это совершенно естественная логика для политеиста: чем больше могущественных покровителей, тем лучше. Но если Христос помогает христианским купцам заключать выгодные сделки или защищает их в чужих гаванях — почему бы не обратиться и к нему тоже? Археология подтверждает: в одном погребении той эпохи одновременно могут находится и кресты, и молоты Тора, христианские символы вперемешку с языческими. Иногда даже бывает трудно атрибутировать погребение — христианское оно или языческое, настолько всё перемешано.

Крещение часто было практическим, прагматичным, а не духовным шагом. 

Иногда скандинав останавливался на этапе оглашения (катехизации), и этот отдельный  самостоятельный этап мог длиться годами и даже десятилетиями. Между простым любопытством к христианству и собственно крещением существовал промежуточный статус — оглашенный (по-латыни — катехумен). Этот обряд назывался prima signatio — «первое знамение Креста». Что происходило в данном случае? Священник осенял человека крестным знамением и читал молитвы, изгоняющие дьявола. Это не было крещением — человек оставался некрещёным, но переставал быть «чистым» язычником.

Статус оглашенного давал конкретные преимущества:
— Доступ в церковь — оглашенный мог присутствовать на богослужениях (до определённого момента службы, когда диакон возглашал «Оглашенные, изыдите!»).
— Социальный мост — при христианском дворе оглашенный считался «своим», не чужаком-язычником. Это это имело смысл торговцев и особенно для наёмников (с ними мог заключать договор христианский работодатель).
Это был своего рода компромисс — человек, не готовый порвать с традиционными верованиями: "уже не язычник, но ещё не христианин".

Эгиль Скаллагримссон — идеальный пример того, как оглашение могло стать не этапом, а финальной стадией. В молодости, когда он и его брат Торольв служили при дворе англосаксонского короля Этельстана (924–940), они прошли обряд оглашения, но Эгиль до конца своей очень долгой жизни так и не крестился. При этом он не был "чистым" язычником, большую часть жизни он провёл в промежуточном статусе — оглашенный, но не крещёный. Он продолжал обращаться к Одину, делать всё, что может делать язычник: например, его знаменитая скальдическая поэма Sonatorrek об утрате сыновей — это прямой разговор с Одином, обвинение бога в том, что тот отнял у него детей.

Однако некоторые скандинавы принимали решение креститься.

Чаще всего скандинавы крестились в следующих ситуациях:
— Служба у христианского правителя.
Поступая на службу к франкскому или англосаксонскому королю, викинг принимал крещение как условие договора.
 .
— Заключение союза.
Крещение скрепляло мирные договоры с христианскими соседями.

— Торговые выгоды.
Быть христианином в христианском порту означало меньше подозрений, доступ к правовой защите, лучшие условия торговли.

— Давление сверху.
Конунг или ярл принимал христианство — у его дружины не оставалось выбора. Отказ означал потерю покровительства, земли, статуса.

Однако за обрядом крещения зачастую не обязательно стояло глубокое понимание новой веры.

После формального крещения жизнь менялась медленно и не сразу. Человек мог:
— Начать ходить в церковь, но продолжать совершать домашние жертвоприношения, пусть и не публично (как разрешил альтинг в Исландии в 1000 году).
— Носить крест рядом с традиционными амулетами.
— Поменять погребальный обряд — ориентация могилы, отсутствие погребального инвентаря, расположение на церковном кладбище.(Но см. выше.)
— Сократить количество жертвоприношений или вовсе отказаться от этой практики. Именно этот обряд, а не вера в языческих богов как таковая, был главным маркером.

Многие крещёные скандинавы сохраняли воинский идеал, культ силы и чести — христианство надстраивалось над старой системой ценностей, а не заменяло её. Скальды-христиане могли по-прежнему воспевать ярость и отвагу в бою, просто теперь они упоминали Христа.

Глубокое усвоение христианства происходило в следующих поколениях — у детей или даже внуков неофита. Они росли уже с церковью в поселении, со священником, с христианскими законами о браке и наследовании. Для них Христос был не «одним из богов», а единственным Богом — а язычество становилось "дедовыми", "старыми" обычаями.

Таким образом, путь одного конкретного скандинава эпохи викингов от язычества к христианству мог выглядеть так:
Контакт — увидел христианские обряды в чужой стране.
Добавление — начал носить крест «на всякий случай», не отказываясь от Тора и Одина.
[Оглашение - уже не язычник, но ещё не христианин.]
/Тут могли пройти годы и даже десятилетия/
Крещение — часто формальный акт, часто ради практической выгоды или по требованию сюзерена.
Двоеверие — жил по-старому, но ходил в церковь; жертвоприношения — скрытно, дома.
Полное обращение — чаще у следующего поколения, когда христианство становилось не чужим ритуалом, а единственным известным укладом жизни.

Ещё раз хочу сказать об этапе оглашения. Оглашенный мог служить христианскому королю, ходить в церковь, носить крест, но при этом ставить шесты с нидами и резать руны. Это не было лицемерием или нерешительностью, это —  совершенно легитимный статус в рамках тогдашней церковной практики.

Кстати, Фёдор Борисович Успенский обратил внимание на поразительную параллель: в 1044 году Ярослав Мудрый эксгумировал, окрестил(!) и перезахоронил в церкви останки своих языческих дядьев Олега и Ярополка. Учитывая скандинавский контекст, вполне возможно, что Олег и Ярополк при жизни прошли обряд катехизации, и тогда их перезахоронение в церкви не выглядит произволом, а укладывается в ту же логику "оглашенный — не чужой для церкви".

ЗЫ

Решила эту статью "увековечить" на всякий случай — опубликовала её отдельным очерком в цикле "Викинговедение".