Король ужасов – Стивен Кинг

Кинг — это не про изысканную готическую литературу. Это про жизнь, в которую случайно или намеренно просочилось нечто странное. И именно поэтому его читают миллионы.

Как учитель английского из трейлера взломал систему

История успеха Кинга часто подается как классическая «американская мечта», но в ней куда больше логики, пота и откровенного везения, чем магии. В начале семидесятых Стивен жил в прицепе-трейлере с женой Табитой и двумя маленькими детьми. 

Он работал учителем английского в школе, получал гроши, а по вечерам и выходным подрабатывал в прачечной, отстирывая кровавые простыни из местных отелей. Романтика? Никакой. Обычная, серая, выматывающая бедность.

У него была старая печатная машинка, стоявшая на стиральной машине, и коробка счетанных-пересчитанных счетов за свет. 

Кинг писал короткие рассказы для мужских журналов — платили там немного, но на подгузники и бензин хватало. И вот в один из дней он решает написать историю про девочку-подростка с телекинезом, над которой издеваются в школе. Написал три страницы, перечитал, подумал: «Что за чушь я несу? Я ничего не понимаю в девочках-подростках» — и скомкал листы в мусорную корзину.

Здесь на сцену выходит Табита Кинг. Если бы не она, мы бы сейчас, возможно, вообще не знали, кто такой Стивен Кинг. Таби достала листы из мусора, расправила их, прочитала и сказала: «Здесь что-то есть. 

Пиши дальше, я хочу знать, чем все закончится». Стивен вздохнул и продолжил. Так появилась «Кэрри».

Когда издательство Doubleday купило права на книгу, Кинг получил небольшой аванс — две с половиной тысячи долларов. Семья радовалась, но это не были деньги, меняющие жизнь. А вот чуть позже, когда права на издание романа в мягкой обложке перекупило другое издательство за безумные по тем временам 400 000 долларов (из которых автору полагалась ровно половина), Кинг просто оцепенел. 

Он стоял посреди квартиры и не мог поверить, что больше не нужно думать, где взять деньги на лекарства детям. Первое, что он сделал на радостях — купил жене новый фен. Вот вам и весь пафос.

Главный секрет: Кинг пишет не про монстров

Если вы спросите человека, который не читал Кинга, о чем его книги, он ответит: про вампиров («Жребий Салема»), про сумасшедших собак («Куджо»), про клоунов-убийц («Оно») или про ожившие отели («Сияние»). 

Но любой, кто открывал хотя бы три его романа, знает: монстры у Кинга — это третичный элемент. Это просто декорация, катализатор, который заставляет персонажей показать свое истинное лицо.

Кинг — великий бытописатель. Он гениально фиксирует американскую провинцию, жизнь маленьких городков, где все знают друг друга по имени, но у каждого в подвале прячется свой скелет. Он пишет про алкоголизм, про домашнее насилие, про страх старости, про то, как тяжело расти, когда ты не такой, как все, и как страшно терять близких.

Вспомните роман «Куджо». Да, формально это история про бешеного сенбернара, который заблокировал женщину с ребенком в сломавшейся машине. Но на самом деле это страшная, удушающая драма о кризисе брака, о родительской беспомощности и о том, как нелепая цепочка мелких бытовых ошибок может привести к катастрофе. Собака здесь — просто злой рок, материализовавшийся несчастный случай.

Или возьмем «Оно». Это огромный кирпич текста, который пугает не столько Пеннивайзом, сколько тем, как жестоки могут быть взрослые по отношению к детям, и как быстро люди забывают то чистое, искреннее чувство дружбы, которое бывает только в одиннадцать лет. 

Кинг берет ваши личные детские травмы, очищает их от пыли и выкладывает на стол. И именно от этого становится не по себе, а вовсе не от зубастого клоуна.

Монстры из бутылки и белый порошок

Давай говорить честно: в жизни Кинга был огромный, мрачный период, о котором он сам пишет без какого-либо стеснения в своей автобиографической книге «Как писать книги». 

Восьмидесятые годы для писателя прошли в сплошном тумане из алкоголя и кокаина. Он стал суперзвездой, деньги текли рекой, издатели требовали новых хитов, а внутренние демоны требовали подзарядки.

Кинг дошел до того, что практически не помнит, как написал роман «Томминокеры» и культовую «Куджу». 

Он рассказывает, что сидел за столом с ватными тампонами в носу, чтобы кровь не капала на печатную машинку. 

Его семья в какой-то момент просто не выдержала: Табита собрала в мусорный пакет все бутылки, банки из-под пива, шприцы, ложки и упаковки от таблеток, вывалила это перед ним на ковер и поставила ультиматум: либо ты завязываешь, либо мы уходим.

Кинг выбрал семью. Он бросил. И самое забавное и одновременно жуткое, что его первый «трезвый» роман — это «Мизери». История про писателя, который попал в плен к безумной фанатке, которая держит его в запертой комнате и заставляет писать книгу под диктовку. 

Кинг позже признавался, что Энни Уилкс (та самая фанатка) — это прямая метафора его зависимости. Кокаин и алкоголь держали его в заложниках, ломали ему ноги и заставляли работать на износ. Когда понимаешь этот подтекст, перечитывать «Мизери» становится в сто раз интереснее.

Метод работы: никакой музы, только дисциплина

Многие думают, что писатели сидят у окна, смотрят на дождь, ловят вдохновение и ждут, пока муза поцелует их в темя. Кинг над этим только посмеивается. Его подход к литературе ближе к работе плотника или водопроводчика.

У него есть железное правило: каждый день, без выходных, праздников и дней рождения, он должен написать 2000 слов. 

Это примерно 6-8 страниц печатного текста. Пока эта норма не выполнена, он не выходит из кабинета. Рождество? Отлично, напишем 2000 слов, а потом пойдем открывать подарки. Болит голова? Садись и пиши.

Именно эта пуританская рабочая этика позволила ему выдать больше 60 романов и сотни рассказов. Кинг не ждет вдохновения, он считает, что «муза — это парень, который живет в подвале, курит сигары и выдает идеи только тогда, когда видит, что ты вкалываешь на совесть». Если ты просто сидишь и ждешь, этот парень из подвала даже не проснется.

Конечно, при такой скорости производства неизбежно страдает качество. Будем откровенны: у Кинга полно проходных, затянутых и откровенно слабых книг. Те же «Томминокеры» — это сумбурный, хаотичный бред. Роман «Мобильник» вызывает скорее недоумение. А его привычка сливать концовки уже давно стала мемом среди читателей. 

Кинг великолепно закручивает интригу, создает живых персонажей, строит саспенс, но когда дело доходит до финала, он часто будто умывает руки: «Ну, в общем, прилетели инопланетяне» или «Все просто взорвалось». Но мы прощаем ему эти слабые финалы, потому что само путешествие по его книгам чертовски увлекательно.

Ричард Бахман и эксперимент с тщеславием

В конце семидесятых Кинг столкнулся с интересной дилеммой. Он выпускал книги одну за другой, они становились бестселлерами, и критики начали ворчать: «Ой, да этот парень просто попал в струю, его имя продает все, что угодно, даже если он опубликует телефонный справочник». 

Кроме того, издатели в те времена считали, что выпускать больше одной книги одного автора в год — это дурной тон, рынок перенасытится.

Кингу стало любопытно: действительно ли он так хорош, или работает исключительно магия его имени? Он придумал псевдоним — Ричард Бахман, сочинил ему скупую биографию фермера-отшельника и издал под этим именем несколько романов, включая «Ярость», «Долгую прогулку» и «Бегущего человека».

Результат оказался отрезвляющим. Книги Бахмана продавались тиражами по несколько тысяч экземпляров и тихо пылились на нижних полках магазинов. 

Никакого взрывного успеха не случилось. Эксперимент продолжался до тех пор, пока один дотошный клерк из книжного магазина не заметил сходство в стиле и не раскопал в архивах, что права на книги Бахмана зарегистрированы на имя Стивена Кинга.

Когда тайное стало явным, Кинг «убил» Бахмана (официально было заявлено, что псевдоним скончался от «рака псевдонима»), а тиражи тех же самых книг мгновенно взлетели до миллионов. С одной стороны, это доказало, что бренд решает все. 

С другой — такие вещи, как «Долгая прогулка», со временем признали шедеврами психологической прозы, доказывая, что талант Бахмана-Кинга был настоящим, просто ему требовался правильный ярлык.

Авария, которая чуть все не закончила

В 1999 году Кинг едва не погиб. Он шел по обочине дороги в своем родном Мэне, погруженный в мысли, когда в него на полной скорости врезался неуправляемый минивэн. Водитель отвлекся на свою собаку, которая полезла в корзину с едой.

Травмы были жуткими: раздробленное бедро, поврежденное легкое, перелом позвоночника в нескольких местах, разорванное колено. Врачи всерьез подумывали об ампутации ноги. Кинг выжил чудом, перенес несколько сложнейших операций и столкнулся с дикой, непрекращающейся болью.

Знаете, что он сделал, как только смог сидеть в инвалидном кресле хотя бы по сорок минут в день? Правильно. 

Он взял планшет, ручку и начал писать. Именно в этот период он дописывал свою автобиографию и возвращался к циклу «Темная Башня». Боль была такой, что он едва мог дышать, но работа действовала как анестезия. Кинг буквально вытащил себя из инвалидного кресла с помощью текста.

Кстати, тот самый минивэн Кинг позже выкупил за полторы тысячи долларов, чтобы он не достался охотникам за сувенирами на eBay. Писатель планировал лично разбить его кувалдой на своем заднем дворе. 

В этом весь Кинг — немного эксцентричный, практичный и не готовый оставлять свои трофеи чужакам.

Почему мы все еще его читаем?

Сегодня Кингу под восемьдесят. Он богат так, что может не писать больше ни строчки до конца жизни. Он живет в огромном доме, похожем на замок семейки Аддамс, ведет довольно забавный твиттер, где хвалит сериалы, ругает политиков и выкладывает фотографии своей собачки по кличке «Мяч с ушами» (Thing of Evil). 

Он выглядит как взъерошенный дедушка-гик, который никак не хочет взрослеть.

Его книги по-прежнему выходят каждый год. Они стали чуть менее агрессивными, чуть более ностальгическими и детективными. Он больше не пытается напугать нас до потери пульса бензопилами и монстрами из космоса. 

Теперь он чаще пишет о течении времени, о старении и о том, как важно сохранять человечность.

Кинга любят не за то, что он «Король ужасов». Его любят за то, что он чертовски хороший собеседник. 

Когда ты открываешь его книгу, у тебя возникает ощущение, что ты сидишь на старой веранде, трещит сверчок, в руке у тебя банка холодного пива или чашка чая, а напротив сидит старый знакомый. Он щурится, поправляет очки и говорит: «Слушай, а вот была одна история...»

И ты забываешь обо всем на свете и слушаешь его до самого рассвета. Потому что, несмотря на все свои кокаиновые трипы, слитые концовки и тонны макулатуры, Стивен Кинг обладает главным качеством большого писателя — он искренне, по-настоящему любит людей, о которых пишет. И эта любовь всегда чувствуется между строк, какие бы ужасы там ни происходили.