«Больше никогда…» 12 дней в тайге: реальная история одного спасения

Автор: Тая Студёная

Дорогие друзья! Сегодня я хочу рассказать вам историю человека, который провёл 12 дней в Архангельской тайге наедине с дикой природой. О том, что сила воли и страстное желание снова увидеть близких, детей, заставляют человека бороться до конца за свою жизнь и найти путь домой. Сквозь боль и страдания, сквозь дебри и болота, сквозь стену дождя — просто идти. Потому что дома ждут. Потому что он не мог по-другому. Он обязан был выжить, чтобы снова обнять любимых…

Все вы, наверное, уже слышали историю из новостей о Николае Шаблыкине, который 5 сентября этого года отправился в лес за грибами с товарищами и, отбившись от группы, потерялся. Его искали 12 дней! Спасатели и волонтёры за это время прошли 400 км, но не смогли его найти.

Когда надежда почти угасла, он вышел на просеку сам…

По случайности я оказалась в Архангельске — приехала к родным в гости. Увидев новости об этом чудесном спасении, я не смогла пройти мимо. И вот сегодня я навестила Николая в больнице, где он любезно согласился дать мне интервью и рассказать в подробностях свою историю для рассказа, который я решила написать о нём.

Большая редкость — поговорить с человеком, о котором пишешь, глядя ему в глаза.

Николай разрешил опубликовать нашу беседу и даже поддержал идею рассказа. Он оценил обложку и название — а смысл названия вы поймёте из нашего разговора.

Итак, представляю вам реальную историю из уст самого героя…

_ _ _ _ _

Я останавливаюсь в конце коридора. Белая дверь с надписью «Палата 2». Предупреждаю о своём приходе негромким стуком, после чего неловко открываю дверь. Просторная светлая комната. Несколько мужчин. Кто-то лежит на койке и залипает в телефоне, кто-то просто сидит и смотрит в окно.

— Здравствуйте. — Все взгляды устремляются на меня. — Подскажите, пожалуйста, кто здесь Николай Шаблыкин?

— Я, — откликнулся мужчина у окна и, смущённо улыбаясь, вскакивает с кровати.

Улыбаюсь в ответ и протягиваю руку.

— Рада с вами познакомиться, Николай. Тая Студёная. Вас должны были предупредить…

— Да, да. Мне сказали. — Протягивает руку в ответ.

Короткое дружеское рукопожатие, но, скользнув взглядом, я замечаю раны и царапины на руках Николая.

— Как вы себя чувствуете? Всё ли у вас хорошо? — Разглядываю с интересом высокого симпатичного парня, с очень открытым лицом и сияющей улыбкой, которая, однако, не перекрывает следы пережитого…

— Всё хорошо. — Продолжая улыбаться, пытается удержать равновесие и засунуть босые стопы в тапочки.

На мгновение я замерла.

— Вы точно сможете идти? Вам, наверное, ещё очень больно… — Сердце обливается кровью от увиденного.

Опухшие и израненные ноги, покрытые какой-то мазью и зелёнкой, кожа неестественного жёлто-коричневого цвета…

— Нет, нет. Всё в порядке, правда.

— Тогда я предлагаю переместиться нам с вами в фойе, думаю, там будет удобней общаться. Да и людей в палате заодно не будем смущать. — Всё ещё сомневаясь, предлагаю я.

— Да, конечно, — просто отвечает Николай и, прихрамывая, направляется в сторону двери, держа в руке надкусанное яблоко.

Устроившись поудобнее на диванчике, я ещё раз представляюсь. Рассказываю о себе и о своём творчестве. Включаю диктофон, и мы начинаем наш разговор…

---

— Николай, расскажите, с чего начался тот день, когда вы поехали с друзьями в лес?

Рука с яблоком замирает. Николай на секунду задумывается.

— Мы запланировали эту поездку заранее. Люди хвалились, что в этом районе много грибов. Поэтому и решили поехать пятого сентября именно туда. Я ехал на своей машине, и со мной были трое моих знакомых. В районе посёлка Луковецкий мы свернули на технологическую дорогу и остановились на двенадцатом километре. Я запомнил этот ориентир, потому что увидел столбик с цифрой 12.

Грибов оказалось действительно много. За 30 минут я набрал ведро. Потом мы все вернулись к машине, перекусили бутербродами с чаем из термоса. Оставили еду в машине и пошли на второй заход.

Всё было хорошо, мы собирали грибы и периодически перекликались. Местность была такая — холмистая. Спуск — подъём, спуск — подъём. Я набрал второе ведро грибов тоже быстро. Но из-за вот этих низин и подъёмов я, наверное, и потерял ориентир.

— Скажите, на каком моменте вы поняли, что потерялись? Вот вы походили, покружили, насобирали грибов, что было дальше? Что вы почувствовали в этот момент?

— Я не сразу понял, что потерялся. Я слышал звуки, сигнал машины… Но я не мог сориентироваться, с какой стороны они раздаются и в каком направлении идти. В лесу из-за деревьев звук рассеивается, и непонятно, откуда он идёт.

— Почему вы не остались на месте? Вы же слышали звуки, значит, находились где-то рядом. Если бы остались на месте, возможно, вас бы нашли…

— Я думал, что иду на звук… Было волнение и была паника. Я двое суток таскал с собой это ведро с грибами…

— Вы носили ведро с собой? Зачем?

Мой собеседник улыбнулся.

— Не знаю, наверное, это был шок, и только на третьи сутки я его бросил. Сил уже не было, и я понял — надо как-то выбираться.

Я есть очень хотел. Кричал ау-ау… Но меня никто не слышал…

Я слышал, как летали где-то рядом вертушки. Но не видел их. Постоянно было пасмурно и шёл дождь. За тучами вертолётов не было видно. Я специально вышел на открытое пространство к болоту, думал, меня там заметят.

Однажды я даже услышал сирену пожарной машины вдалеке…

— Когда вы слышали вертолёты и сирену, понимали ли вы в эти моменты, что это вас ищут? Была ли надежда, что вот-вот вас найдут?

— Да, у меня была надежда, что это ищут меня. С собой у меня были нож, зажигалка и телефон, но не было связи. Телефон разрядился где-то к вечеру первого дня. Но пока была зарядка, я включал в нём компас и пытался ориентироваться по нему. Но стрелка постоянно прыгала, то туда, то сюда. Ещё был пакет. Я набил его берестой, чтоб во время сна ночью класть под голову вместо подушки. И первые три дня я махал этим пакетом и кричал как только мог: «Я здесь! Ау! У меня красный пакет!»

Я кричал, чтоб они услышали это, и красный пакет был бы для них ориентиром.

— А когда именно вы сделали подушку из пакета?

— В первый же вечер, когда понял, что ночевать придётся в лесу. Я соорудил себе укрытие, что-то вроде шалаша. Собрал сушняк, выложил его по кругу, накидал на землю ветки можжевельника, собрал конус над головой тоже из веток и палок. Успел разжечь костёр и немного согреться, зажигалка после этого сразу же сломалась, и сигареты закончились. Кстати, когда я вернулся, больше ни разу не курил и в будущем курить вообще не собираюсь. Даже не тянет. И только здесь, в больнице, когда думал обо всём этом, вспомнил — за всё время, что там провёл, я построил десять таких шалашей.

— Расскажите о первой ночи. Наверное, это была самая страшная ночь для вас?

Пауза. Николай пытается сосредоточиться. Пальцы теребят недоеденное яблоко.

— Да, было очень страшно. Постоянно слышал уханье, скрип деревьев, крики каких-то птиц. Их было много, и почему-то они кружили надо мной. Было слышно, как трещат ветки под чьими-то шагами. Я засыпал и просыпался от этих звуков.

— Как вы спасались от холода и дождя? Как справлялись с голодом?

— Иногда ветки можжевельника и ельника, из которых я делал укрытие, помогали, внутри я спал калачиком и укрывал руки и ноги тоже ветками. Но иногда дождь был сильным, и это не помогало. В первый день я вообще не чувствовал ни холода, ни голода. Было не до этого как-то. А вот на второй день стало тяжелее. Я очень хотел есть и пить. Я нашёл болото и пил болотную воду. Она бурого мутного цвета и пахла торфом и железом. Сначала было отвращение, но я понимал, что без воды я долго не протяну. Потом привык. А ел я клюкву. Собирал у болота полный карман и обязательно ел перед сном, чтоб заглушить голод и не потерять остатки сил. Где-то на третий день я нашёл пластиковую полторашку и постоянно носил её с собой. Набирал туда воду из болота. Иногда попадались ручейки, но там тоже вода была как болотная. За день я выпивал две-три полторашки.

— Расскажите о своих эмоциях за это время. Были ли моменты, когда вы теряли надежду выбраться и остаться в живых? В новостях сообщали о том, что вы пропали и потом нашлись. Но не было особых подробностей, только скудная и сухая информация. Я бы хотела, чтобы вы подробнее описали свои чувства, эмоциональное и психологическое состояние за эти 12 дней, чтобы люди, которые прочитают ваше интервью, понимали, через что вы прошли, чтобы прожили и прочувствовали с вами этот путь. Люди, которые не были в такой ситуации, должны понимать и помнить, что с лесом шутки опасны. Может быть, ваша история станет поучительной для кого-то…

Николай опять задумался. В глазах промелькнуло что-то, от чего мне стало не по себе…

— Мне было страшно. Особенно первые дня три. Потом я успокоился и взял себя в руки. Лес перестал меня пугать. Я привык к нему и даже спать стал спокойнее. Я просто шёл и понимал, что я обязан выбраться. Ради родных и близких, ради детей… Правда, меня очень беспокоили боли в ногах. Они отекли и разбухли от долгого хождения и сырости. На ногах были тонкие носки, и берцы стали мне тесными, постоянно натирали ноги в кровь. Когда я останавливался на отдых, я снимал их и пытался растирать ноги, но это не помогало… Кожа размокла и разбухла, как от долгого пребывания в воде, раны воспалились, и было очень больно. Руки тоже изранил и расцарапал, когда ломал колючие ветки или пробирался через чащу.

— Снились ли вам по ночам кошмары? Что вам вообще снилось, Николай?

— Дети. Мне снились мои дети. Я постоянно думал о них. Они всегда были перед глазами и приходили ко мне во сне. Но иногда, не знаю почему, я вскакивал посреди ночи и начинал кричать и звать на помощь…

По спине пробежал холодок. Сердце ёкнуло. Я попыталась мысленно представить весь этот ужас…

— Наверное, из-за кошмаров, которые вы просто не могли вспомнить? Или это были панические атаки?

— Скорее всего, да, это были панические атаки…

— Вы разговаривали сами с собой? Может быть, подбадривали себя вслух или, наоборот, ругали себя или кого-то? Что именно вас заставляло не терять надежду, не сдаваться, сквозь боль вставать и идти дальше?

— Я молился. Каждую ночь молился постоянно… И Бог меня услышал и спас.

— Вы читали молитвы или просили Бога своими словами?

— Я молился своими словами, но я не буду говорить, что это были за слова…

Николай смущённо отвёл взгляд. И в этот момент я поняла, что за улыбкой этого человека на самом деле скрывается огромная душевная боль, которую он просто старается не показывать.

— Конечно, Николай. Вы можете не говорить того, чего не хотите. Я понимаю, что некоторые моменты очень личные, и не настаиваю. Если станет тяжело об этом говорить, мы можем остановиться… Давайте поговорим о чём-то другом.

Вам попадались звери на пути? Вы видели медведя, например, или лося?

Я слышала, что в ваших краях в этом году много медведей, и они даже разоряют свежие могилы. Где-то читала, что охотникам даже пообещали вознаграждение за отстрел.

12 суток в лесу… Я считаю, вам безумно повезло, если вы не столкнулись с этой опасностью.

— Да, я тоже так считаю. Это всё правда. Когда я уже оказался в больнице и разговаривал по телефону с братом, он сказал, что мне очень повезло. Всё это время были дожди, а дождь смывает и отбивает запах у медведя. Если бы была хорошая сухая погода, столкновения было бы не избежать. А так по пути попадались разные птицы и маленькие мышки-полёвки под ногами сновали.

— А вы, когда шли по лесу, оставляли какие-либо метки, чтобы вас было легче найти?

— Первой меткой была пачка сигарет, которую я оставил на первом месте ночёвки. Затем была зажигалка. Потом я нанизывал шляпки грибов на ветки. Отрывал ножки, потому что с ними было неудобно, и надевал шляпки на ветки деревьев, как на шампур. Кстати, мой друг мне сказал потом, что когда меня искали, они нашли ту пачку сигарет…

— Вы считали дни? Или вы потерялись во времени?

— Считал, первые несколько дней. А потом из-за однообразия просто потерялся во времени. Только уже в больнице, когда я читал новости, увидел про 12 дней. Это был шок для меня. Если честно, я думал, меня не было ну максимум дней семь. Даже когда ко мне приходили из Следственного комитета, подтвердить личность и снять ориентировку, сказали, что они тоже в шоке. У нас в области максимальное время пребывания в лесу заблудившегося человека — это 7–8 дней.

— Значит, получается, в своей области вы стали рекордсменом по выживанию… Помните девочку Карину из Якутии? Её тоже искали в тайге 12 суток и нашли.

Улыбка снова вернулась. Казалось, что Николай выдохнул и немного расслабился.

— Да, я помню эту историю. Про рекорд не думал как-то. Вообще никогда не думал, что попаду в такую ситуацию. Я люблю собирать грибы и часто бываю в лесу. Просто обычно мы ездим в лес в своём районе, где я знаю места с детства. А тут попробовал съездить в другой район… Вот съездил на свою голову…

— Как же вы вышли на ту дорогу, где вас нашли?

— Наверное, Бог меня вывел. В этот день шёл сильный дождь, и ноги были настолько натоптаны, что я просто понял: больше не смогу и прям тут умру. Сил больше не было. Последние дни я уже ходил с палкой, опираясь на неё, как на посох. Без палки идти уже не мог по этим «барханам».

В его словах было столько искренности и тоски одновременно, что я на какое-то время не могла проронить ни слова. Просто сидела и внимательно слушала. А он продолжал говорить на одном дыхании, словно вернулся и переживал снова этот день…

— Неожиданно я вышел на просеку, где была технологическая дорога. Я сразу вспомнил слова старшего брата, который в детстве мне говорил, что если вышел на просеку, с неё не нужно сворачивать. Ведь просеку делают не просто так, и она обязательно выведет либо к населённому пункту, либо на трассу. Вот я как увидел её, так сразу и вспомнил эти слова.

На дороге была слякоть и лужи, но я шёл вперёд, как мог. Шёл я где-то час-полтора.

Смотрю, впереди на обочине стоит транспорт какой-то, укрытый брезентом. Я откинул брезент. Это была «Каракатица». Такой самодельный транспорт на шести колёсах, с тележкой. На таких охотники ещё в лес ездят. Смотрю, там топоры лежат и пакет какой-то. Заглянул, а там бутерброд, половинка шаурмы и морс в маленькой пол-литровой бутылке. Я сразу как навернул всё это. Боже, я был такой счастливый! Я сразу почувствовал, что ко мне возвращаются силы. И так легко на душе стало сразу.

Я посидел немного рядом с этой «Каракатицей», отдохнул и пошёл дальше. Иду, иду и вижу просвет и свет от солнца, и дальше бетонка. Первое, что я сделал, — это присел на корточки и прислушивался к звукам, не слышно ли машин. Ещё обратил внимание, что там стоял столбик с цифрой 5, это был пятый километр…

Мои глаза округлились. Математика не была сложной, и удивлению не было предела…

— То есть вы хотите сказать, что пока вас искали спасатели и прочёсывали 400 км тайги, вы прошли за это время всего семь километров?

— Да, получается так. Видимо, я просто ходил кругами и ушёл не так далеко.

— Что же было дальше?

— Я шёл по бетонке ещё час-два. Если правая нога болела, но я её чувствовал, то левая полностью онемела. Я до сих пор пальцы на ней почти не чувствую. И вот так, хромая, я шёл, шёл и шёл…

Смотрю, фары вдалеке, приближаются. Навстречу едет Нива Шевроле. В ней пара пожилая.

Они останавливаются, а я уже в полном бессилии подхожу ближе и говорю им: «Помогите, пожалуйста. Я много дней без еды и потерялся в лесу».

Хорошо, люди добрые попались. Спасибо им огромное. Они усадили меня на заднее сидение и накормили, напоили. Они всё время со мной говорили. О себе рассказывали, обо мне спрашивали. Оказалось, они ехали на пятнадцатый километр, посмотреть, есть ли там грибы.

Я ещё плохо соображал и попросил меня подбросить на двенадцатый километр. Говорю им: у меня там машина. Я сяду за руль и потихоньку до дома доеду.

Мы подъехали туда, где стояла моя машина, но её там не было. Только потом я узнал, что когда меня стали разыскивать, мои друзья с помощью подъёмника отогнали её к дому моего друга.

Тогда Ольга и Алексей предложили меня отвезти в Луковецкий. Они сказали, что там нет больницы, но хотя бы можно вызвать помощь, чтоб меня отвезли в Архангельск.

Мы доехали до магазина «Бристоль». Там девчонки-продавщицы опознали меня по ориентировке. Они сразу позвонили в Холмогоры и сообщили обо мне. Меня забрали сестра и мой друг. А потом уже меня доставили в больницу в Архангельске.

Теперь выдохнула я. Так бывает, когда смотришь фильм о выживании. Переживаешь за героя на протяжении всей истории. И вот хеппи-энд, и можно расслабиться…

— Как отреагировали ваши родные, когда узнали, что вы живы и нашлись?

— Мы ещё не виделись, успели пообщаться только по видеосвязи. Вот только на днях они ко мне все приедут. Они все плакали от радости. Всё это время они ждали и верили, что я вернусь.

Но я сказал и себе, и другим: больше никогда не пойду в лес.

Задорно засмеялся. Было видно, что этот диалог дался ему нелегко, как могло сначала показаться, и в душе он рад, что мы наконец дошли до счастливого финала.

— Что бы вы посоветовали людям, которые могут оказаться в похожей ситуации?

— Я советую главное не паниковать, держать себя в руках, думать и молиться. Тогда вы найдёте выход из такой беды, но лучше никому в такую ситуацию не попадать.

— Николай, честно, я восхищаюсь вами. Несмотря ни на что, вы очень сильный человек, и у вас огромная сила воли. Вы большой молодец. Не сдались, не расклеились. Вы шли вперёд, преодолевая трудности, и нашли путь домой. Я желаю вам скорейшего выздоровления и чтобы в вашей жизни больше никогда не пришлось говорить «больше никогда».

Он снова засмеялся, и я поняла, что моя шутка удалась и полностью сняла напряжение, в котором находился Николай, снова переживая эти 12 дней во время интервью.

Я выключаю диктофон. Мы продолжаем ещё долго общаться. Мы шутим, смеёмся, обсуждаем будущий рассказ. Я показываю заготовку — обложку с названием.

Николай с любопытством смотрит и одобрительно кивает головой. Мне не хочется уходить, хочется ещё общаться, и видно, что Николай тоже рад открытому дружескому общению и ему пошла на пользу наша беседа. Ведь долго в себе трудно держать боль и переживания. И всегда становится легче, когда выговариваешься…

Но вот подходит к концу время посещения, и Николая зовут на очередной укол.

Мы успеваем обменяться контактами и сделать на память селфи.

Тепло прощаемся, обещая друг другу быть на связи. Ведь нам обоим предстоит ещё работа над рассказом о реальной истории под названием «БОЛЬШЕ НИКОГДА»…