Рубрика Общепринятое. Джон ячменное зерно

Джек Лондон и Джон Ячменное зерно: разговор за кружкой пенного

Есть книги, которые читаешь головой.

Есть книги, которые читаешь сердцем.

А есть такие, которые лучше всего читать вечером, когда за окном уже темно, на столе стоит кружка холодного пенного, а ты смотришь на неё и вдруг понимаешь: кажется, Джек Лондон сел рядом.

И молчит.

Потому что ему тоже есть что рассказать.

«Джон Ячменное зерно» — книга именно такая.

Я сразу скажу честно: я люблю пенные напитки. Не собираюсь изображать святого, который случайно открыл эту книгу и теперь грозит пальцем каждому, кто заказывает себе кружку пива. Наоборот. Именно поэтому Лондон мне здесь особенно интересен.

Потому что он не рассказывает о выпивке с позиции человека, который стоит в стороне.

Он рассказывает изнутри.

И вот это уже совсем другой разговор.

Джон Ячменное зерно у Лондона — почти человек. Не просто бутылка, не просто стакан, не просто алкоголь. Это старый знакомый, который появляется в самые разные моменты жизни.

Иногда приходит вместе с друзьями.

Иногда — после тяжёлого дня.

Иногда — когда хочется праздника.

А иногда ты вроде бы его вообще не звал.

Но он уже сидит рядом.

И самое интересное — Лондон не пытается сделать из этого простую историю: «пил — было весело — понял, что плохо — бросил».

Нет.

У него всё гораздо сложнее.

Алкоголь для него связан с мужской дружбой, морем, приключениями, молодостью, разговорами, одиночеством, писательством, ощущением свободы. Он вспоминает разные периоды своей жизни и показывает, как одно и то же вещество может выглядеть совершенно по-разному в зависимости от того, кто его пьёт, зачем пьёт и что происходит у человека внутри.

И вот тут я поймал себя на странной мысли.

Мы ведь тоже редко пьём просто алкоголь.

Мы пьём пятницу.

Пьём встречу со старым другом.

Пьём отпуск.

Пьём победу.

Пьём поражение.

Пьём потому, что сегодня наконец-то закончили эту проклятую работу.

Пьём потому, что завтра выходной.

Пьём за человека, которого давно не видели.

Пьём за человека, которого больше никогда не увидим.

И иногда получается так, что в кружке находится вовсе не пиво.

Там находится наша жизнь.

Наверное, поэтому Лондон так цепляет.

Он ведь говорит не столько о напитке, сколько о человеческом желании на несколько часов изменить собственное состояние.

Стать смелее.

Разговорчивее.

Свободнее.

Смешнее.

Мудрее.

И вот здесь появляется его знаменитая идея «белой логики» — состояние, в котором алкоголь словно снимает привычные иллюзии и заставляет человека смотреть на жизнь без прикрас. Современные исследователи как раз обращают внимание на этот парадокс Лондона: он одновременно видел в алкоголе возможность особого прозрения и понимал цену такого пути.

И это, пожалуй, самое страшное место книги.

Потому что иногда человек действительно говорит после пары кружек то, что никогда бы не сказал трезвым.

Иногда становится смешнее.

Иногда — честнее.

Иногда вдруг хочется позвонить человеку, которого десять лет не видел.

А иногда появляется ощущение, что ты наконец понял весь мир.

И именно в этот момент мир обычно смотрит на тебя и говорит:

«Успокойся, философ. Ты просто выпил».

Но Лондон не смеётся над этим.

Он знает, почему человек возвращается к Ячменному зерну.

Потому что оно умеет дарить иллюзию.

А иллюзии — страшно удобная вещь.

Особенно если настоящая жизнь в этот вечер почему-то слишком настоящая.

Мне нравится, что Лондон не делает из пьющего человека карикатуру.

У него пьющий может быть умным.

Сильным.

Храбрым.

Образованным.

Весёлым.

Одиноким.

Именно поэтому книга не превращается в дешёвую страшилку.

Она гораздо честнее.

Она говорит примерно следующее:

«Смотри. Вот почему тебе нравится это общество. Вот почему тебе нравится эта кружка. Вот почему после неё легче разговаривать. Вот почему иногда кажется, что жизнь становится ярче».

А потом очень тихо добавляет:

«А теперь посмотри, сколько это стоит».

И цена оказывается совсем не обязательно в деньгах.

Иногда платишь утром.

Иногда здоровьем.

Иногда отношениями.

Иногда временем.

А иногда — тем, что постепенно перестаёшь понимать, где заканчивается удовольствие и начинается привычка.

Вот почему «Джон Ячменное зерно» совершенно не хочется читать как инструкцию «почему пить плохо».

Это слишком простое прочтение.

Перед нами книга о человеке, который всю жизнь пытался понять самого себя.

А алкоголь в этой истории становится своеобразным зеркалом.

Причём зеркалом очень неприятным.

Потому что оно показывает не только красивого авантюриста Джека Лондона — моряка, бродягу, искателя приключений, знаменитого писателя.

Оно показывает человека.

Со всеми его слабостями.

Со всеми попытками обмануть самого себя.

Со всеми моментами, когда он думает, что управляет Джоном Ячменным Зерном.

И со всеми моментами, когда возникает подозрение, что, возможно, всё наоборот.

Вот это и делает книгу великой.

Не алкоголь.

Не пиво.

Не бутылка.

А честность.

Потому что любой человек, который любит выпить, рано или поздно задаёт себе один неприятный вопрос:

«Я сейчас пью потому, что хочу выпить?

Или я хочу выпить потому, что мне зачем-то нужно изменить себя?»

Иногда ответ очень простой:

«Потому что пятница, брат. Отстань».

И это тоже жизнь.

Но иногда ответ оказывается гораздо сложнее.

И тогда кружка на столе вдруг становится похожей на маленькую дверь.

За ней — веселье.

За ней — разговоры.

За ней — друзья.

За ней — забытьё.

А ещё за ней может оказаться пустота.

Лондон эту дверь открыл.

Зашёл.

Посмотрел.

И потом написал книгу, которую спустя больше ста лет мы всё ещё читаем.

Я допил свою кружку и подумал: наверное, именно поэтому мне нравится эта книга.

Она не запрещает мне быть человеком.

Не требует изображать праведника.

Не говорит, что каждый глоток — преступление против человечества.

Она просто садится напротив и спрашивает:

«Ну что, дружище. А ты точно знаешь, зачем пьёшь?»

И вот на этот вопрос уже не ответишь одной кружкой.

Потому что Джон Ячменное Зерно — не про пиво.

Он про нас.

А пиво...

Ну что пиво?

Пиво — оно хотя бы честное.

Наливаешь в кружку — и сразу понимаешь, зачем пришёл.

Главное — чтобы однажды не пришлось искать ответ на этот вопрос на самом дне.