Перед страшным рассветом

— И почему не пребываешь ты в объятиях сна?
Нитетис вздрогнула, вскочила, только тогда заметила отца и, нарушив все нормы приличия, крепко прижалась к его груди. Через миг почувствовала руки фараона на спине.
— Для меня нет объятий слаще, чем твои.
Псамметих улыбнулся поверх ее головы:
— Неужели так до сих пор? После всего, что совершил я?
— Что ты такое говоришь?
Она чуть отстранилась и всмотрелась в знакомое лицо, на котором в последнее время прибавилось морщин.
— Я отдал тебя в жены чужеземному царю. Подверг опасности жизнь твою. Ту, которую оберегать должен вечно. А теперь… привел захватчиков в свой дом, не сдержал их у порога.
— Нет в этом твоей вины, слышишь?! Нет! — в голосе Нитетис зазвучали слезы. — Кир был достойным мужем и царем! Это его сын — проклятие всего мира!
Псамметих тяжко вздохнул, провел пальцами по роскошному парику дочери:
— Жаль, что стал он царем, а не брат его, что помог бежать тебе.
Нитетис вздрогнула и отвернулась. Посмотрела на пруд, в котором словно увидела отражение Бардии. Его огненный, прожигающий взгляд. Взгляд, внушающий животный трепет. По телу пробежал озноб. Девушка уткнулась лицом в грудь отца…
…— Раз боишься… все равно к тому все шло. Я велел гонцу отправиться на юг, собирать армию новую. И желаю, чтобы ты вместе с ним отправилась. Опасно нынче в Мемфисе находиться.
— А как же ты?! — она вновь отстранилась и посмотрела на него.
— А я здесь останусь, со своим народом. Один раз я уже бросил детей своих. Но больше такого не случится.
— Нет, — пальцы дочери вцепились в спину фараона, — я не уеду. Не брошу тебя. И брата. Здесь мой дом. Все, что я люблю! И если потеряю… то нет мне радости быть среди живых!
— Больно ты мне делаешь речами своими, — прошептал Псамметих.
Нитетис ответила. Негромко, но с таким пылом, что тот обжег не хуже настоящего огня:
— А мне больно слышать то, что ты говоришь! Я не для того вернулась в Та-Кемет, чтобы вновь все потерять! Я никуда не уеду! И ты не заставишь меня! Иначе сама брошусь на меч!
Она крепко вжалась в него, фараон ответил на объятия. И сердце его обливалось кровью.
Так они стояли долго. На фоне пруда, объятые серебристым светом. Играли тени, распространялся мрак. Где-то там, далеко, бог солнца Ра вел борьбу со своим извечным врагом — гигантским змеем Апофисом, который жаждет поглотить солнце. И в тот миг Псамметиху казалось, что на сей раз великое божество не выйдет из схватки победителем, и на землю Египта прибудет вечная тьма.

«И будет Тьма». Новая глава скоро.