Julia_Ru: литература после катастрофы, или Зачем человеку нужен его дом

  Творчество сетевого автора Julia_Ru ( https://author.today/u/juliasaga ) интересно прежде всего своим жанровым разнообразием. Здесь есть попаданцы, постапокалипсис, мистика, ужасы, фэнтези, Fallout, детектив, романтическая фантастика. На первый взгляд может показаться, что перед нами просто набор разных жанров, но если посмотреть на библиографию целиком, возникает другая картина. Автор довольно часто помещает героя в ситуацию, где привычная жизнь перестает работать. Это может быть пустошь, странный город, мир после катастрофы, необъяснимое событие или просто обстоятельство, из которого уже нельзя вернуться к прежнему состоянию. Дальше - интересно. Катастрофа в таких историях важна не сама по себе, она скорее становится проверкой. Когда исчезают привычные правила, становится заметно, что для человека действительно важно.

  Если посмотреть на библиографию Julia_Ru без попытки расставить произведения по значимости, сразу бросается в глаза ее разветвленность. «День именин» — социальная фантастика и антиутопия, «Продавец дождей» — мистика и сказка, «День битвы» — эпическое фэнтези, постапокалипсис и мистика, «День города» — ужасы и современная проза, «Идеальный день» — ужасы и фантастика, «Алиса и жизнь» — триллер, мистика и современная проза, «Я так слышу» — современная проза и мистика... Получается своеобразная литературная лаборатория. Меняются жанры и обстоятельства, но снова и снова возникает похожая ситуация: что произойдет с человеком, если привычная система координат вдруг исчезнет? Для этого совсем не обязательно уничтожать цивилизацию. Иногда достаточно странного звука, одного города, одного дня или события, которое невозможно нормально объяснить. Интересно и то, как часто в названиях появляется слово «день»: «Идеальный день», «День города», «День именин», «День битвы»... Обычная календарная единица превращается в пространство испытания. День рождения должен быть праздником, городской день — чем-то привычным, идеальный день вообще обещает почти безупречную жизнь. Но в литературе Julia_Ru привычное постепенно начинает давать сбой. И, пожалуй, самый неприятный страх здесь возникает, когда все вроде бы нормально, но читатель уже понимает, что что-то изменилось.

  «Попаданка» заявлена как современная проза, русреал и драма. Само слово «попаданка» при этом отсылает к очень узнаваемой схеме жанровой литературы: герой оказывается в другом мире и получает возможность начать все заново. В этом и заключается привлекательность такого сюжета. Новая жизнь, другая биография, шанс исправить прошлое, почти мечта о том, что нынешняя жизнь была только неудачным черновиком. Но у этой идеи есть неприятная сторона: если человек попадает в другой мир вместе со своей памятью, характером, страхами и привычками, то сам по себе новый мир ничего не решает. Место изменилось, а человек остался тем же. Поэтому история о попаданчестве может быть не только приключением, она может оказаться проверкой: действительно ли человеку достаточно поменять обстоятельства, чтобы изменить собственную жизнь?

  Отдельно стоит сказать о текстах, связанных с Fallout: «Я же тебе говорила...», «Маленькие пустошные истории», «Где твой дом?». Выбор этой вселенной здесь особенно показателен, ибо Fallout — мир, в котором цивилизация практически уничтожена, но ее следы никуда не исчезли. Остались дома, вывески, вещи, дороги, обрывки разговоров и человеческих историй. Пустошь поэтому оказывается не только территорией после ядерной войны. В ней постоянно присутствует прошлое. И на этом фоне название «Где твой дом?» звучит особенно интересно. Дом после катастрофы — это уже далеко не обязательно здание, им может оказаться человек, к которому хочется вернуться. Место, где тебя помнят, несколько дорогих вещей, а то и просто память о времени, которого больше нет. Не случайно появляются именно «маленькие» истории. После большой катастрофы взгляд постепенно возвращается к частному: к одному человеку, разговору, страху, потере или вещи. Катастрофа может быть огромной, но человеческая жизнь все равно состоит из небольших событий.

  Мистика в этих текстах нужна не только для создания загадки или атмосферы, она позволяет говорить о вещах, которым трудно найти обычное объяснение. «Продавец дождей», «Я так слышу», «Алиса и жизнь» — уже сами названия обращают внимание на что-то необычное: услышать то, чего не слышат другие, столкнуться с необъяснимым, оказаться рядом с тайной. При этом сверхъестественное не отменяет человеческого выбора. Что-то странное действительно может происходить, правила мира могут нарушаться, но герою все равно приходится решать, как поступить. В этом смысле мистика оказывается не так далека от реалистической прозы. В обоих случаях человеку приходится жить в ситуации, которую он не до конца понимает.

  «День города» и «Идеальный день» позволяют увидеть еще одну линию. Страшное далеко не всегда начинается с появления чудовища, иногда достаточно нарушить привычный порядок. Мы привыкли, что город относительно безопасен, что праздник остается праздником, что день заканчивается ночью, что вещи лежат там, где их оставили, и человек понимает, что именно он слышит. Если нарушается хотя бы одно из этих простых правил, появляется тревога. И такой ужас может работать сильнее обычного монстра, ибо от чудовища хотя бы можно убежать или попытаться его победить. Но вот что делать, если проблема заключается уже в самом порядке вещей?

  На этом фоне особенно интересно выглядит рассказ «Чайник». После постапокалипсиса, ужасов, битв и фантастических миров само название кажется почти нарочито бытовым. Однако, оно работает. После большой истории всегда остается обычная жизнь. Мир мог измениться, цивилизация — исчезнуть, вокруг могут происходить совершенно невероятные вещи, а человеку все равно нужно поесть, поспать, поговорить с кем-то, поссориться или поставить чайник. Понимаете? ЧАЙНИК. Интересная штука выходит, так как в этом есть что-то очень человеческое. История говорит: «катастрофа», а человек в это время думает о совершенно конкретной вещи: где чайник и есть ли вода. Наверное, поэтому бытовые детали особенно хорошо работают в историях о конце света, они возвращают масштаб с истории человечества к одному человеку.

  «Если в августе...» обозначен как современная проза и юмор. И юмор здесь необязательно противопоставлять трагическому. Иногда именно шутка позволяет человеку не раствориться в неприятной ситуации. Пока происходящее можно назвать нелепым, над ним еще можно сохранить хотя бы небольшую внутреннюю свободу. Поэтому юмор и хоррор в каком-то смысле действительно могут оказаться рядом. Оба заставляют посмотреть на привычную ситуацию немного иначе. Разница только в реакции, в одном случае человек думает: «это страшно», в другом — «ну и как вообще до такого дошло?» Порой граница между этими реакциями довольно тонкая.

  «Валеркин улов» обозначен как современная проза и детская литература. Это тоже важная часть библиографии. В детской литературе гораздо сложнее спрятаться за сложными объяснениями. Ребенок может просто спросить: «А зачем?» Зачем герой так поступил? почему он не ушел? почему боится? почему не сказал правду? почему нельзя вернуться домой? Такие вопросы быстро снимают всю внешнюю сложность сюжета и оставляют главное — поступок человека. Вот тут снова появляется тема возвращения и дома, которая проходит через разные произведения.

  Роман «Последний шанс», который пишется совместно с Мариссой Рекстерн ( https://author.today/u/maryhuanna2000/works ), относится к роману на стыке детектива, триллера и ужасов. Название сразу задает ситуацию, в которой возможностей становится все меньше. Пока есть время, человек может откладывать решение, передумать, убедить себя, что разберется потом. Но последний шанс означает, что «потом» заканчивается. Повторяю, произведение это в процессе, поэтому о нём побольше и точнее говорить следует после последней точки в нём.

  Что объединяет это разнообразие? Если попробовать найти общее во всей библиографии Julia_Ru, это будет не конкретный жанр. Я думаю, это ситуация: привычный мир перестает давать человеку ощущение устойчивости. В антиутопии меняются правила общества, в мистике нарушается граница между понятным и непонятным, в ужасах ломается ощущение безопасности, в Fallout разрушен сам привычный мир,  фэнтези действуют другие законы, в русреале проблемы могут быть вполне земными, но привычная жизнь все равно оказывается под вопросом. Декорации разные. Это так. Но... Человек остается. Вследствии этого, я считаю, что одним из возможных ключей ко всей этой библиографии действительно становится слово «дом». Где твой дом, человек? Можно ли вернуться в него после того, как все изменилось? Что вообще делает место домом? Люди? Воспоминания? Вещи? Возможность сказать: «Я здесь свой»? И если дома больше нет, что тогда остается?

  Чем больше жанров появляется в библиографии, тем меньше значения в конечном счете имеют сами жанровые определения. Жанр здесь скорее задает условия эксперимента. Меняется ситуация, а автор смотрит, как в ней ведет себя человек. Этим-то и интересна неоднородность библиографии Julia_Ru, это не набор текстов, написанных по одной схеме, автор постоянно меняет декорации и жанры, но возвращается примерно к одним и тем же человеческим вопросам. Жанры позволяют поставить героя в положение, где старые объяснения больше не работают. А жить все равно приходится. Нужно принимать решения, помнить прошлое, разговаривать с другими людьми, кого-то любить, чего-то бояться и искать дорогу дальше. Среди пустошей, катастроф, городов, призраков, битв и других миров особенно естественно звучит вопрос: «Где твой дом?» Конец привычного мира — еще не обязательно конец человеческой жизни. Гораздо важнее то, сможет ли человек после всего произошедшего найти место, которое снова сможет назвать своим.