Религиозные войны в лицах

В романе "Поэт" фигурирует довольно много исторических личностей, с которыми мои читатели вряд ли знакомы. Если о графе Монтгомери (я обязательно расскажу об этом позже) вы могли читать в романе Александра Дюма-отца "Две Дианы", правда, там он выведен каким-то совсем уж идеальным, почти иконописным. Сегодня я хочу рассказать о его главном противнике, с которым придётся столкнуться  Блезом де Монлюком, губернатором провинции Гиень, чьи действия вдохновили главного героя романа на стихотворение "Пепелище"

Летом 1562 года дороги французской Гиени представляли собой жуткое зрелище, способное потрясти даже видавших виды наемников. На ветвях придорожных дубов и вязов, словно гротескные плоды, качались тела казненных протестантов. Французская корона стремительно погружалась в пучину Религиозных войн, и на юго-западе королевства порядок железной рукой наводил человек, чье имя гугеноты произносили с содроганием. Это был Блез де Монлюк, королевский наместник, будущий маршал Франции и один из самых эффективных, но в то же время безжалостных военачальников шестнадцатого века. Историческая миниатюра Луи Шарля Бомбледа, созданная на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков для многотомного труда историка Жюля Мишле, с поразительной точностью передает дух той эпохи. На ней вальяжный, роскошно одетый Монлюк спокойно наблюдает за бессудным повешением пленного еретика, олицетворяя собой государственное насилие, возведенное в ранг абсолютного закона.

Чтобы понять мотивы этого человека, необходимо заглянуть в его биографию, которая сама по себе заслуживает приключенческого романа в духе Александра Дюма. Рожденный в тысяча пятисотом году в обедневшей гасконской дворянской семье, Блез де Лассеран-Массенкомб, сеньор де Монлюк, пробивал себе дорогу наверх исключительно шпагой. Он начал службу простым лучником, прошел через Итальянские войны, выжил в катастрофической для французов битве при Павии в тысяча пятьсот двадцать пятом году и покрыл себя славой при героической обороне Сиены. Монлюк превосходно знал цену солдатской жизни и законы войны, но главное — он обладал фанатичной, почти религиозной преданностью идеалам католической монархии. Когда кальвинизм начал стремительно распространяться по Франции, угрожая расколоть единое государство, старый солдат воспринял это не просто как религиозную ересь, а как прямую измену королю и государственное преступление.
Назначенный Георгом д’Арманьяком, кардиналом и суперинтендантом Гиени, на должность королевского лейтенанта, Монлюк прибыл в регион с крошечным отрядом, но с огромными полномочиями. Его тактика против гугенотов строилась на принципах тотального психологического террора, которые он позже подробно и без ложной скромности описал в своих знаменитых мемуарах под названием «Комментарии». Монлюк искренне верил, что одна жестокая и показательная казнь в самом начале мятежа способна предотвратить долгую и кровопролитную войну. В сентябре тысяча пятьсот шестьдесят второго года, после взятия города Лектур, он приказал сбросить всех выживших защитников-протестантов в глубокий замковый колодец, цинично заметив в дневнике, что это была отличная могила для столь скверных людей. Подобная судьба постигла и гарнизон Монсегюра, где по его приказу вырезали всех до единого капитулировавших солдат, чтобы неповадно было остальным.
По иронии судьбы, столь страшная репутация и фанатичная жестокость парадоксальным образом сочетались в Монлюке со строгим, пуританским кодексом дворянской чести. Позже, в тысяча пятьсот семидесятом году, во время осады крепости Рабастенс, мушкетная пуля изуродовала его до неузнаваемости, буквально раздробив челюсть и начисто оторвав нос. До конца своих дней старый воин был вынужден прятать лицо под глухой кожаной маской, став живым воплощением кошмара для своих врагов. Однако, когда в августе тысяча пятьсот седьмого второго года по всей Франции прогремели кровавые события Варфоломеевской ночи, изуродованный маршал, уничтоживший к тому моменту тысячи гугенотов на поле боя и на виселицах, наотрез отказался поддерживать резню в подвластных ему землях. Монлюк заявил, что его долг — воевать с вооруженными мятежниками и судить преступников по закону, но тайное, подлое убийство спящих и безоружных сограждан в их собственных домах глубоко претит его понятию о чести солдата.

Блез де Монлюк ушел из жизни в 1577 году, оставив после себя «Комментарии», которые сам Генрих Наваррский, будущий король Генрих Четвертый, уважительно крестил «Солдатской Библией» за феноменальную точность в описании военных маневров и поразительную, порой пугающую искренность автора. Историческое полотно Бомбледа, запечатлевшее расправу в Гиени, оставляет зрителя один на один с вечным и мрачным парадоксом истории. Монлюк не был банальным садистом, он являлся системным и прагматичным инструментом своей эпохи — жестокого шестнадцатого столетия, где человеческая жизнь ценилась крайне дешево, а государственная целесообразность оправдывала любые жертвы.