Быль из истории демократичной демократии

Тема выборов навеяла. В 37 году к власти в Риме пришёл всем известный Калигула. Его предшественник Тиберий демократию в Риме окончательно похоронил, передав сенату право назначать магистрат. В Древнем Риме выборными были должности исполнительной власти, а не законодательной. Всякие там квесторы, консулы, цензоры и трибуны. Вплоть до эдилов (полиция или СКР).

Отвлекусь немного, чтобы стали понятнее слова Диона Кассия, которые приведу в конце. Магистраты не получали жалования, а на высших должностях приходилось ещё и тратиться на общественные нужды (игры, праздники, шествия). Срок полномочий составлял преимущественно один год и выбирались по двое на одну должность с правом вето. То есть один магистрат мог наложить вето на решение другого. Такой вот механизм борьбы со злоупотреблениями. С определённого уровня магистрат имел судебный иммунитет, но только до конца срока. Задумывалось это как лестница во власть, а не кормушка «продавцов народной воли», так как существовала последовательность снизу вверх, которую нельзя было проскочить. На вершине находилось место в сенате. В эпоху республики политическая карьера приносила влияние, а не деньги. Деньги, как раз наоборот, менялись на влияние.

Так вот, в 38 году Калигула вернул народу выборы. Злые языки поговаривали, что император таким образом хотел переложить часть расходов на организацию игр и праздников с казны на частных лиц. Ну так ранее и было! Всё по методичке — сначала размывают или отбирают права, а затем обкладывают налогами. По налогам можно определять, кому в государстве принадлежат реальные избирательные права. Кого налоговое законодательство обходит, того и права.

У Калигулы не срослось, и через два года вернулись к системе утверждения магистрата сенатом. Вот как оценил реформу древнеримский историк Дион Кассий:

«Но поскольку последние [граждане] стали довольно равнодушны к выполнению своих обязанностей, так как долгое время не участвовали в общественных делах, как подобает свободным людям, и поскольку государственных должностей домогалось, как правило, не больше соискателей, чем нужно было избрать (а если их оказывалось в каком-то случае больше этого числа, то они улаживали дело между собой), постольку сохранялась лишь видимость народовластия, на деле же его не было вовсе».