"Прием окончен"

Дождь барабанил по козырьку поликлиники, будто хотел пробиться сквозь железо и стекло прямо в вестибюль. Я забежал, стряхивая капли с куртки, и сразу почувствовал, как озноб пробирается под одежду. Тело знобило, зубы чуть постукивали. В регистратуре, сухо сказали: 

-Талонов нет. Живая очередь. Ждите. 

Я сел на жёсткую лавку у стены. Вокруг было множество народа.  Шуршали пакеты, кашляли, листали больничные карты. Время тянулось, как остывающий сироп. Стрелки на часах ползли, и чем ближе они подбирались к концу приёма, тем сильнее во мне нарастало это колючее чувство: будто меня вот-вот забудут, оставят здесь, среди чужих разговоров и сквозняков. Казалось мои нервы и силы вот-вот захватят меня в плен. Но я ещё держался... 

Наконец, когда в часах приема уже маячила последняя минута, я не выдержал и шагнул к кабинету. Дверь была приоткрыта, и я заглянул внутрь. Там оказалось всё совсем не так как в обычном кабинете. Не было кушетки и... Вместо этого в тесном пространстве толпились люди в белых халатах. Они что-то получали, какие-то папки, бланки, коробки и расписывались в толстых журналах, передавая их друг другу. Головы были опущены, лица сосредоточенные, ни один взгляд не скользнул в мою сторону, будто и никто не видел меня. 

И тут я с ужасом понял, что стою с голым торсом. Как так вышло — не помню. Холод теперь касался кожи напрямую, и от этого становилось ещё стыднее, будто я сам себя выставил напоказ.

-Простите, когда меня примут? — голос прозвучал хрипло, будто чужой.

Одна женщина, не поднимая глаз, бросила:

— Без рецепта не принимаем.

— Без талона? — переспросил я, надеясь, что просто не расслышал, - так мне сказали-живая очередь. 

- Без рецепта, - повторила она, уже протягивая руку за следующей папкой. - Идите в соседний кабинет.

Я попятился, и пошёл туда, куда указали. В соседнем кабинете было пусто. Тишина звенела, как натянутая струна. Никого. Только стул, стол и календарь на стене, где все дни были перечёркнуты. Я постоял, дрожа, потом развернулся и снова пошёл к тому кабинету.

Когда я вернулся, толпа в халатах начала расходиться. Они выходили, тихо переговариваясь, застёгивая халаты, поправляя бейджи. На меня по-прежнему никто не смотрел, будто я стал прозрачным. И вдруг, когда последний из них уже взялся за ручку двери, кто-то бросил через плечо:

— Приём окончен.

Слова ударили, как щелчок замка. Я стоял, не понимая, как так вышло, что меня не заметили, не услышали, не увидели. Недоумение сковало грудь, и я побрёл в гардероб, надеясь просто спрятаться в своей одежде, завернуться в неё, как в кокон.

В гардеробе пожилая гардеробщица, не вынимая изо рта булавку, махнула рукой в сторону сушилки:

- Ваша куртка там. Сушится.

Я кивнул, будто это было самое обычное дело - сушить куртку в конце приёма, когда уже всё закрыто. Потом она принесла её, тёплую от сушки, и я благодарно пробормотал: «Спасибо». Надел, застегнул все пуговицы, поправил воротник. Хотел шагнуть к выходу, к дождю, к реальному миру, где всё должно быть проще…

И проснулся.

Глаза открылись, и первое, что я увидел - облупившуюся жёлтую стену коридора поликлиники и ряды одинаковых пластиковых стульев. В руке был скомканый носовой платок. Рядом тихо сопел мужчина в вязаной шапке. Всё вокруг было будничным, настоящим, чуть пыльным и очень живым. Я провёл ладонью по лицу, чувствуя, как уходит липкий след сна. Озноб остался, но теперь он был настоящим, телесным, а не порождением тревожного сна. Где-то хлопнула дверь, женский голос позвал: «Следующий!» - и я встал, прижимая к груди платок, будто он был единственной ниточкой, связывающей меня с порядком в этом мире.

Скажу по секрету... 

Я рассказал вам свой сон. Приснится же такое. 🤩