Зарисовка про мафию

В маленьком коридоре узких квартир, обычно пахнувших плесенью и гнилью, воняло порохом и железом.

— Выходите, бросайте оружие на стол и идите к нам по одному! — крикнул Джонсон.

Старый хрыч Джонсон прекрасно видел, как этот городок из милого провинциального превратился в зону вечных боевых действий. Итальянские макаронники, негры — вчерашние рабы, и мы — работники полиции.

— Идите на хуй, легавые! — выкрикнул из-за двери молодой горячий итальянский засранец.

Я уже прицелился, чтобы остудить его своим новеньким кольтом 1911. Но тут из-за поворота вышел один мужик и бросил винтовку на стол. Все были в шоке. Но этот мужик, по ходу, был авторитет.

Итальянская шайка начала выходить — не по одному, а сразу всей ордой. И, не поняв из-за своих макаронных мозгов, не знающих английский, начала бросать винтовки, пистолеты и прочее даже не близко к столу.

Быстро эту орду блядских уродов повели из здания. А я заметил одного урода. Буквально. Карлик. Тот передвигался, словно потрошёная курица в мешке картошки.

Этот сбежавший садовый гном подошёл к куче оружия и взял что-то оттуда. Точно не винтовку, точно пистолет или револьвер, маленький, скорее всего.

Я запомнил его лицо. Гладкое, кривое, как творения Пикассо. Ненавижу Пикассо. И этого карлика я ненавижу.

Он быстренько ушёл другим выходом. Думал, что я не увидел его.

Поло «Стул» криво и с трудом поднимался по лестнице. Перебирая и подтягивая себя своими ногами и руками, что мало чем отличались от куриных крылышек.

Я подошёл, взял его сзади. Тот что-то буркнул на итальянском. Он хотел слезть, что-то буркал на итальянском. Но мы вышли на пожарную лестницу. Я его поставил на ступеньку, тот испугался.

— Ну что, Поло? Что у тебя там по карманам? — сказал я с ехидной улыбкой.

— Нормально всё, шеф. Всё легально, — начал с лютым акцентом говорить карлик.

Я полез по карманам его шмоток. Зажигалка, сигареты, ключи, очки, часы. Но почувствовал, что его рубашка уж слишком тяжёлая.

Я снял её, как с куклы. А там кольчуга.

— Ты что, у нас Поло в рыцари заделался? — спросил я.

— А что поделать, времена опасные, — буркнул он.

— Особенно когда ты носишь неучтённый шофильд, — сказал я, достав револьвер Шофильд из его кармана.

Этот идиот не смог даже спрятать его нормально — он торчал открыто и бесяче. Я держал этот револьвер, лёгкий и небольшой, под .22 ЛР. Для этой итальянской подделки человека будет идеально.

Я глянул на улицу. Знакомый мальчишка лет четырнадцати общался с какой-то девочкой. Мальчик, как и все тут, итальянской морды. Но порода у него была другая. А девочка красивая, белокурая. Что она нашла в этом итальянском убожестве? Итальянцам место только с неграми в автобусе.

— Что там, шеф? Совесть? — с ехидной кривой улыбкой выдавил из себя карлик.

— Сын дона с истинно американской девушкой.

Я направил револьвер в мальчика и выпустил в него полный револьвер. Тот держал пакет и букет — всё к чёрту. Всё вдребезги. Парень упал замертво. Я взял Поло, положив в его кривые ручки револьвер, и бросил, как ненужный кусок дерьма, с пожарной лестницы.

Тот умер. Ведь даже здоровому человеку трудно выжить, когда твоя голова складывается назад, как крышка зажигалки.

Я ушёл, чтобы вернуться. Теперь уже с офицером Льюисом, жирным вепрем. Как он так отожрался, я не знаю. Но на службе был нормальный мужик. Дома, конечно, он выбивал всё из своей жены и детей, как положено таким вепрям, от которых воняет сахаром и салом — то ли их собственным, то ли покупным.

— Быть начеку, не убирай руку с револьвера, — сказал он мне, стучась в дверь, хотя я уже давно не с револьвером.

Дверь открыла девушка, женщина, похожая на девочку, которая видела, как её ухажёра превратили в дырчатый сыр.

Льюис сел с ней за стол. Бедный стул, тот никогда в своей жизни не чувствовал тяжесть такой жопы. Я рядом стоял с умным видом и осматривал квартирку.

Уютная, хорошо оформленная, но стиль не американский, какой-то европейский. Но базиликом, сыром и томатами не пахнет — значит, не итальянская.

Льюис всё записал, и мы ушли, оставив женщину одну.

— Что она рассказала? — спросил я.

— Блядский карлик застрелил пацана и затем полетел камнем вниз, — задыхаясь под весом своего сала, ответил Льюис.

— Понял, — спокойно ответил я.