Головные мюсли

Откуда в моих текстах эта специфическая, почти подростковая острота, этот эмоциональный максимализм, эта готовность бросить героя в самый жуткий омут без спасательного круга.

Я признаюсь вам в одном секрете. Большая часть сюжетов, миров и персонажей, которые я пишу сейчас, были начаты мной, когда мне было 15–16 лет.

Да. Это те самые черновики. Те самые тетради с вырванными страницами, файлы на старых флешках, где герои были слишком пафосными, диалоги — слишком резкими, а мир — слишком жестоким и несправедливым.

В 15 лет у тебя нет жизненного опыта, зато у тебя есть абсолютное, звенящее право на изъян. Ты еще не знаешь, «как правильно писать». Ты не думаешь о трендах, о целевой аудитории, о трехактной структуре. Ты просто выплескиваешь на бумагу свою боль, свой страх, свою первую злость на этот мир. Ты пишешь кровью, соплями и чернилами.

Эти истории были полны «изъянов». Они были корявыми, наивными и дикими. Но в них билось настоящее сердце.

Прошли годы. Я получила диплом, научилась видеть людей насквозь, изучила все механизмы психики, травмы, защиты и архетипы. Я стала психологом.

И вместо того чтобы выбросить те старые, «неправильные» черновики, я посмотрела на них глазами взрослого профессионала. И произошло чудо.

Я увидела, что мой 15-летний интуитивный бред был чистейшей психологии. Тот герой, который убегает в лес от людей? Это классическое избегающее расстройство. Ведьма, которая сжигает деревню из мести? Это непрожитая травма и механизм проекции. Темный бог, который требует жертв? Это внутренний критик, пожирающий самооценку.

Я поняла, что мне не нужно «исправлять» свои старые истории. Мне нужно было просто дать им глубину. Взять сырую, подростковую, полную изъянов энергию и наложить на неё знание о том, как на самом деле устроена человеческая душа.