Субботний отрывок

 Продолжая бессрочный флешмоб -  последние написанные автором строки.

 "Гханта", фрагмент из последней  написанной главы.

Летом в Идзумо жарко, говорят, жарче, чем в регионе Канто и близ столицы. Наверное, жарче, и чем в Синано. Рин плохо помнила родные края, она была еще ребенком, когда покинула их вместе с родителями.

Крестьяне и рыбаки об это время расхаживают в одних фундоси да соломенных шляпах, чтоб голову не напекло. Их жены и дочери  тоже одеваются легко, в короткие  юката. У Рин тоже была такая. Но пока в Лисьем храме  находился брат Сэнтай,  юкату не надевала, это неприлично для послушницы.

Монах пробыл в Лисьем храме несколько дней. Молился за душу усопшей бикуни. Поначалу он почти не разговаривал.

Рин относилась к монаху настороженно. Да, она сама  подала сигнал, но ожидала, что придет старик, друживший с наставницей. Этого, правда, тоже нельзя было назвать молодым, но он был  силен и определенно обучен боевым искусствам, чем славятся  ямабуси. И она не была уверена, что с правится , если он нападет. Однако брат Сэнтай не  сделал ничего предосудительного. Он   также не заводил  разговоров о священном  предмете, возможно, спрятанном  Курэнай, но расспрашивал о жизни на горе, о том, кто здесь бывает,  и  о том, как даймё осуществляет порученный ему сегуном надзор.

Однажды спросил,правда ли, что господин Ёсихару отдал в сваи живого человека, постройке  моста  через реку Хии.

--Что-то я такое слышала, -- отозвалась Рин. Это был обычай, уходящий в глубокую старину. Если где-то строился  мост, и он рушился, господин тех мест приказывал замуровать в сваях моста человека- непременно сильного мужчину или ловкого юношу. – Гэнске вроде бы его звали. Он нарушил какой-то закон, и  его должны были казнить. А Хорио -сама сказал – что добру пропадать, и велел законопатить в сваи.

--И мост стоит прочно?

--Да, стоит, не рушится.

--Видно, здешние речные ками сильно изголодались, если приняли такую жертву. В прежние времена князья отдавали в сваи приближенных воинов или оруженосцев, и только тех, что сами вызвались. А тут какой-то преступник.

Рин не ответила, и не стала рассказывать, что местные  крестьяне верят, будто Гэнске не ушел на перерождение. Неупокоенным призраком скитается он по окрестностям Мацуэ,  ища жертву себе в замену. Поскольку это непременно должен быть мужчина, здешние мужчины очень боялись призрака. И несли свои страхи в храм. Они как-то узнали, что наставница , прежде чем обрить голову, была мико, и  просили о ритуале, дабы та с  помощью  защитных стрел отогнала призрака. Странным образом наставница  не объясняла, что вера в призраков  - это глупость, а брала лук и стрелы и шла туда, куда просили. С возрастом же передала эти обязанности Рин, благо ту стрелять из лука учили с малолетства, правда, вовсе не ради ритуалов.

Сама Рин монаха ни о чем не расспрашивала,  поскольку тот сразу дал понять, что учение сюгэн-до не предназначено для женщин.

Однажды он сам заговорил об этом.

--Ты знаешь, что в древности жители  островов верили, что в здешний землях, водах, горах  и лесах, и в небесах над ними  обитают восемьсот миллионов богов. И лишь тысячу лет назад – мгновенье в глазу вечности – монахи из Поднебесной и страны, что нынче именуется Чосон, а тогда звалась Пэкче, принесли на острова учение Будды. И первоначально здесь приняли его враждебно. Да и сейчас находятся те, кто противопоставляет  веру в будду и веру в ками. Но  в эпоху Нара родился Кобо Дайси, Великий Учитель – монах Кукай. Обрив голову еще в юности, он отправился в Поднебесную, чтобы учиться не у бродячих проповедников, а у тамошних мудрецов. Там он и пришел  к выводу, что учение Будды и исконная вера островов имеет гораздо больше сходства, чем различий. Вернувшись в Присолнечную, он основал школу Сингон, объединившую эти учения. И хоть эта школа далеко не единственная на островах, Кукай почитается  как святой  подвижник.Он  создал азбуку хирагана и   слоговое письмо ироха, благодаря этому те, кто не имел возможности изучить кандзи, в особенности женщины,  могут читать. Кроме того, он  был величайшим каллиграфом  своего времени. Говорят, Кобо Дайси мог писать  пятью кистями  одновременно, держа  кисти не только  обеими руками, но пальцами ног,и во рту,за что заслужил прозвище  Гохицу – Ошо   – монах с пятью кистями. Он основал 88 храмов и обрел множество последователей. Я сам при пострижении был назван в честь одного из его учеников.

Кобо Дайси много странствовал. И водил беседы как с монахами других школ, так и со жрецами синто. –Он ненадолго умолк, затем продолжил. – Говорят, побывал он и в святилищах на озере, что нынче  именуется Бива, а тогда называлось Оми. И будто бы в одном из храмов он оставил в качестве дара некий священный предмет, привезенный им из Поднебесной.

Тут Рин все же осмелилась спросить:

--Не тот ли, который моя наставница предположительно унесла с собой, когда храм сгорел?

На  сей раз промолчал брат Сэнтай.

Рин не знала, с чего вдруг задала этот вопрос. Когда наставница рассказывала о святынях,хранившихся в храме, она не упоминала о монахе Кукае. Сокровища то ли и впрямь доставлены были из Поднебесной,по велению тамошней императрицы, что была из рода Фудзивара, то ли их доставила на острова дочь морского дракона Рюйдзина. О чем Рин размышляла, когда слышала эту историю? О  камне прилива, которым дозволено пользоваться лишь тем, в ком течет божественная кровь? Может, именно его брат Сэнтай ищет здесь, в Лисьем храме? Может, не для себя,а для  того, кто является носителем божественной крови? Ведь ямабуси не избегают служения сильным мира сего, как тот стратег Имагавы Ёсимото – впрочем, им обоим это не сильно помогло…

Однако брат Сэнтай вернулся к своему рассказу.

--Позже в школе Сингон появились те, кто уделял большее внимание изучению заклинаний, чем священных сутр. Они стали развивать магические силы, следую учению, которое в Поднебесной называют путем инь-ян, а на нашем языке – онмёдо.

Другие же направления школы стали изучать боевые искусства и военные стратегии, при этом продолжая служить Будде и  ками. Это мы,сюгэндзя. Что до служителей синто, то и среди них есть такие, что  наделены магическими дарами, при том, что, будучи верны древней вере, они не отвергают учение Будды. Такой была твоя покойная наставница.

--Если те, кто послал тебя, надеялись обрести во мне новую Курэнай, способную своим даром помочь ямабуси, то их ждет разочарование. Если бы у меня был дар , то я смогла бы найти для тебя священный предмет, который тебе нужен. Так что тебе придется продолжать поиски самому.

Она не знала, поверил ли ей монах, хотя Рин говорила правду. Но после этого брат Сэнтай покинул Лисий храм. Сказал, что пойдет в Мацуэ. Может, предположил, что священный предмет наставница  спрятала в городе. Или вообще передала на хранения Ёсихиру-сама. Она же раньше жила в Сумпу, когда им владел Накамура Кацуудзи, а тот, кажется, был достаточно близок с  князем Хорио.

Сумпу, говорила наставница   , до того, как тайко передал  его господину Накамуре, был резиденцией Токугавы Иэясу, к которому  сейчас и вернулся. Но до того лет двести, а то и больше, замок принадлежал роду Имагава,к которому принадлежали Имагава Ёсимото ( тому в битве при Окехадзаме снес голову господин Мори, отец первого мужа госпожи Сэн-химэ, той самой, что спасла Рин), и его дядюшка – стратег.Есть ли связь? Рин не знала. Да и не ее это дело. Главное, монах ушел, а она может сменить одеяние  послушницы на легкую юкату. А может, вообще искупаться в горной речушке. Плавать она любила, но при брате Сэнтае этого, разумеется, сделать не могла.

В горах было не так душно, как на равнине, здесь порой  даже в жаркую погоду задувал легкий ветерок, заставляя позванивать  подвешенный над входом колокольчик -фурин. Такой колокольчик вешали  под карнизом множества домов и у входа в храмы. Обычной к язычку колокольчику прикрепляли  полосу бумагина котором писали стихи, но Лисьем храме такого не было. Правда,  Рин забавляло, что название , составленное из иероглифов, означавших ветер и колокольчик, отчасти созвучно с ее именем.

Сейчас колокольчик зазвенел, тронутый порывом ветра.

Однако Рин на мгновение замерла и прислушалась. Не только ветер разбудил колокольчик. Кто-то шел по тропе к храму.

Казалось бы, чему тут удивляться. Пусть Лисий храм не особо посещают паломники, особенно после того, как его покинуло большинство  бикуни. Но все же прихожане здесь  бывали. Даже странно, что весь прошлый месяц никто не приходил. Рин быстро проскользнула в свое жилище, достала лук со стрелами.