Субботний отрывок

Традиционный субботний отрывок. На сей раз о куртуазных и истинных ценностях. 

В третий раз Мария очнулась, когда уже был виден Патриарший пруд.

— Море... Я слышу море... Вы принесли меня к морю, сеньор Балиан? Как хорошо, я всегда хотела умереть возле моря...

— Погодите умирать, скоро доберёмся до дворца, там помогут, — убеждённо произнёс Ибелин.

Мария принялась смеяться странным беззвучным смехом, похожим на череду слабых выдохов.

— Кто поможет? Отец Аурелий? Боже, я бы ему и собаку не доверила... Несёт всякую чушь... Скажите, барон, у вас есть жена?

— Нет, мадам.

— Как же так? А дама сердца?

— Нет.

— В таком случае, может, объявите меня своей дамой сердца? — шутливо спросила Мария. — Вы будете первым и единственным моим рыцарем.

— Все это ложь и позёрство, мадам. Я в эти игры не играю. И вам не советую.

— Вы считаете, что это игры?

— Разумеется. Заигрывая с супругой своего сеньора, рыцарь пытается обратить на себя внимание. Хорошо, если самого сеньора, дабы продвинуться по службе. А если дамы, то всё это кончается в постели, что бы там ни говорили. Правду об этом никто не скажет, особенно таким, как вы, мадам, чистым душам.

— Вот оно что... Вы разбили мне сердце. Значит, куртуазной любви не существует? Преклоняясь перед женщиной, её на самом деле используют?

— Именно так. Хотя... Тут большой вопрос, кто кого использует. Спросите об этом у Агнессы де Куртене. Она прекрасная дама для множества рыцарей. Ей поклоняются… — Балиан сделал паузу, чтобы отдышаться, — оказывают разные услуги… А расплачивается она тем, чем одарила природа, ибо супруг Реджинальд Сидонский, по слухам, снял её с содержания.

— А вы ненавидите Агнессу?

— Скажем так, я её не люблю, но гораздо более, чем полагается доброму христианину не любить кого бы то ни было.

— Если не секрет, за что?

— Она погубила моего брата. Пожалуй, она погубила обоих моих братьев. Никто не скажет, что Гуго искал смерти по её вине. Точно так же смолчат, что Бодуэн растлён именно ею. У меня нет доказательств, да я и не ищу их. В конце концов, я имею право быть предвзятым, мадам...

Балиан умолк, и даже сквозь его доспехи было слышно, как неистово колотится сердце рыцаря. Мария тихо уткнулась в его плечо.

— Давайте будем предвзятыми вместе, сеньор Балиан, — вновь послышался её слабый голосок. — Я тоже ненавижу Агнессу. И тоже не имею доказательств к тому, что мой супруг... благоволит ей гораздо более... чем полагается доброму королю... благоволить кому бы то ни было...

— Следует ли мне выразить вам сочувствие, мадам?

— Оставьте, барон. Вы несёте меня, хотя смертельно устали. Говорите со мной, хотя вам и дышать-то тяжело… Разве нужны другие выражения? Я ценю вашу помощь… и откровенность… и никогда не забуду этого...

Разумеется, после такого потока слов королева опять потеряла сознание. Ибелин с грустной нежностью посмотрел на красивое мертвенно-бледное личико, которое теперь ещё больше походило на античную статую.

«Не забудет она... Не забудет... Чёрт возьми, а я бы не отказался забыть всё, начиная с Акры... Мог бы жить нормальной жизнью, жениться, наплодить новых Ибелинов... А поди ж ты... Эх, государыня Иерусалимская... Мария, Мария...»

Так с горечью думал сир Балиан, ступая по синим аллеям дворцового сада. Вот и дворец. Феофани спешилась и пошла впереди барона, показывая дорогу. Пока шли по нижней галерее, отовсюду высовывались лица прислуги. Ощущалась тревога — и связана она была не с его появлением.

Книга тут.