Темное просвещение

Интересную статью «Темное просвещение» написал петербургский видеоблогер Николай Кофырин. С разрешения автора выставляю ее на своей странице. 

Статья о просвещении, законах, морали и о многом другом в исторических и современных реалиях – в некоторых моментах спорная, но заставляющая поразмыслить. 

К сожалению, текст очень большой, хотя я его, опять-таки с разрешения автора, сократил. 

Полную версию статьи можно посмотреть по адресу:

https://www.liveinternet.ru/users/1287574/post516611786/

И там же можно прослушать интересную лекцию Наталии Мазур "Тёмное просвещение: судьбы научно-популярных журналов в России конца XIX - начала XX века".

Николай Кофырин

Очевидно, мир вступил в «тёмные времена». Появились различные идеологические движения, объясняющие и оправдывающие отход от демократии, прав и свобод человека. Одно из таких идеологических движений – «Тёмное Просвещение», также известное как НЕОреакция. Оно выросло на почве глубокого разочарования в либеральной демократии. Если Просвещение было светом разума, то «Тёмное Просвещение» — это разочарование в самой идее сделать человека лучше.

Однажды я участвовал в работе международной конференции «Просвещение в эпоху популизма», проходившей на факультете свободных искусств и наук Санкт-Петербургского госуниверситета. Участникам я задал вопрос: не привело ли просвещение к падению общественной морали?

В эпоху Просвещения, когда люди ещё были более оптимистичными, Томас Пейн сказал: "Ум, однажды просветлённый, не может снова стать тёмным". Но история показала, что нет никаких гарантий от возвращения в тёмное состояние, и сейчас мы в него вступили.

В XVIII веке деятели эпохи Просвещения надеялись, что приобщение к наукам и искусству сделают человека лучше. Увы, их надежды не во всём оправдались. Знание не сделало человека лучше, скорее, наоборот. Все достижения науки человечество обращает прежде всего на нужды войны.

В 1749 году Жан-Жак Руссо на вопрос, способствовало ли возрождение наук и искусств очищению нравов, ответил – "отрицательно". «…наши души портились по мере того, как наши науки совершенствовались, – говорил Руссо, – Всегда можно было видеть, как добродетель убегала по мере того, как светоч наук и искусств восходил над нашим горизонтом, и это явление наблюдалось во все времена и во всех местах».

По мнению Руссо, если уж работы наиболее просвещённых учёных бесполезны, то произведения «неизвестных писак и праздных литераторов» прямо вредны. Без них, считал Руссо, «нравы были бы здоровее и общество пользовалось бы большим спокойствием».

Руссо называл совесть «божественным инстинктом». А мораль общества – это по сути «общественный договор», о котором писал Жан-Жак. Руссо высказывал немало горьких истин просвещённому обществу своего времени, хотя впоследствии он и смягчал свою мысль, доказывая даже, что истребление наук лишь привело бы к ещё худшему варварству.

Ответ на вопрос «Что такое просвещение» занимает общество уже более двух веков. Для Вольтера он состоял в господстве естественного права, критике церкви и воспроизводстве социальной иерархии, опирающейся на культурное доминирование «Если народ начнёт рассуждать, всё погибло», – говорил Вольтер.

Ответ на вопрос: что такое Просвещение? дал Иммануил Кант. Его эссе «Что такое Просвещение?» было опубликовано в 1974 году в выпуске «Берлинского ежемесячного журнала». По Канту, большинство людей довольствуются тем, что мыслят в рамках, определённых для них общественными институтами, страшась расширить эти рамки. Кант утверждает, что просвещение заключается в «развитии своего разума» через мышление вне простых и удобных рамок догмы и общепринятых формул.

«Просвещение – это выход человека из состояния своего несовершеннолетия, в котором он находится по собственной вине. Несовершеннолетие есть неспособность пользоваться своим рассудком без руководства со стороны кого-то другого. Несовершеннолетие по собственной вине – это такое, причина которого заключается не в недостатке рассудка, а в недостатке решимости и мужества пользоваться им без руководства со стороны кого-то другого. Sapere aude! – имей мужество пользоваться собственным умом! – таков, следовательно, девиз Просвещения».

Именно в разуме, в роли просвещённых людей, Кант видит единственный способ преодолеть оковы государственной и религиозной догмы, отвергая идею о том, что таковым способом может являться и революция.
«Посредством революции можно, пожалуй, добиться устранения личного деспотизма и угнетения со стороны корыстолюбцев или властолюбцев, но никогда нельзя посредством революции осуществить истинную реформу образа мыслей; новые предрассудки, так же как и старые, будут служить помочами для бездумной толпы».

По мнению Канта, не всякая свобода полезна для просвещения и не всякое ограничение свободы ему препятствует, а, напротив, «некоторое не только не препятствует, но даже содействует ему». Кант выдвигает следующую формулу, определяющую должное положение вещей: «рассуждай сколько угодно и о чём угодно, только повинуйся».

Работа Мишеля Фуко «Что такое Просвещение?» стала своеобразным ответов Канту. Фуко считал, что повиновение свободного разума политическому будет осуществляться только при условии того, что это политическое начало будет «сообразно всеобщему разуму». Именно эта модель и была предложена Кантом Фридриху II как договор, названный Фуко «договором между разумным деспотизмом и свободным разумом».

"Просвещение внедрять с умеренностью, по возможности избегая кровопролития", - советовал Салтыков-Щедрин.

Если для Канта вопрос просвещения заключался в обладании мужеством пользоваться собственным разумом самостоятельно, то для Макса Вебера – в рациональном «расколдовывании» мира.

«Великое упование 18 столетия», заключавшееся в «одновременном и соразмерном росте» технических способностей и свободы индивида, не оправдалось, поскольку рост разнообразных технологий только породил новые механизмы властных отношений.

Современные люди много знают, но мало понимают; они обладают огромным количеством информации, которая не является знанием, поскольку ничего не объясняет. Сознание миллионов людей оказалось зомбировано идеологиями, отнимающими у человека право на самостоятельное экзистенциальное самоопределение. Альберт Швейцер писал, что «современный человек почти полностью находится во власти сил, стремящихся отнять у него доверие к собственному мышлению».

По сути идёт процесс АНТИпросвещения, если следовать определению Канта. Людей топят в потоке информации, разучают мыслить самостоятельно. Происходит сознательное оглупление людей. Информация становится средством манипуляции. Интернет превратился в пространство дезинформации и лжи. Поисковики в Интернете каждому предлагают ту информацию, которая в наибольшей степени соответствует его предпочтениям.

Постмодернизм привёл к тому, что теперь у каждого своя правда. ПОСТправда стала реакцией разочарования в поисках объективной истины. Сегодня никого не интересует истина, спрашивают только лишь, на чьей ты стороне. Постправда и фейки стали нормой. Теперь уже не пишут – это «ложь», пишут – это «фейк».

«Современная политика сводится к тому, что одни лжецы обвиняют других лжецов во лжи», – констатирует немецкий философ Питер Слотердайк в труде «Критика цинического разума».

«Нам врать разрешено, а нам врать не разрешено!» – вот девиз современной суперэлиты.

Цинизм политиков зашкаливает! Властители призывают к соблюдению законов, и сами же подают пример их несоблюдения. Говорят, так было всегда. Но если так было всегда и ложь в порядке вещей, то, выходит это порядок адекватный, правильный? Что же тогда порядок неправильный?

Философы этической направленности признают: «Моральная риторика часто используется в политике инструментально, как средство для реализации политических целей, орудие коллективного внушения – вербовки и объединения единомышленников или морального унижения политических противников».

Где кончается нравственность? – Обычно там, где начинается и заканчивается закон. Когда люди не могут законным образом отстоять свою позицию, они призывают к нравственности. Причём, отстаивая свою неправоту, люди с лёгкостью переступают через даже свои собственные представления о морали.

Международное право растоптано: господствует не сила права, а право силы.

Очевидна тенденция сворачивания демократии и гласности. Государство критикуют за «избыточное управление» (вплоть до вмешательства в дела семьи и частную жизнь граждан). В этом видят репрессивную функцию просвещения – удерживать общество от скатывания в варварство.

Во Франции интеллектуалы критикуют правительство за «классовое презрение». «Элитизм», «меритократическое высокомерие» самопровозглашённой элиты, не желающей покидать власть через легитимные выборы, ставит под сомнение гражданское общество. По сути речь идёт о «заговоре элит» с целью сохранения своей власти любой ценой.

«Заговор элит» – это всегда предательство демократии.

Всё сводится к простому инстинкту: захватившие лучшее место под солнцем, не хотят его никому уступать и борются любыми способами, в качестве оправдания придумывая моральные оправдания.

Людей уже тошнит от рекламных кампаний. Людей тупо соблазняют симпатичными или сексуальными визуальными эффектами и общими формулировками типа «счастье», «будущее» или «вызов». Это больше не работает.

Говорят о «наступательном потребительском цинизме». «Потребительский цинизм» – это то, что копилось в обществе годами как оттянутая во времени реакция на подобные трюки.

Потребительский цинизм, по мнению исследователей, является частью «общего цинизма». В Японии определяют современный цинизм как «недоверие к этическим и социальным ценностям и отказ от необходимости участвовать в жизни общества».

Джордж Мур выдвинул гипотезу о моральном регрессе. Полагаю, для этого есть достаточные основания. Открылось столько правды о прошлом, что сознание людей перевернулось. Происходит переоценка традиционных ценностей. Теперь всех интересуют только деньги. Интересен не ты сам, а какая у тебя зарплата, какая машина, где ты отдыхаешь.

В людях почти начисто исчезло сострадание. Если человек, получающий более одного миллиона рублей В ДЕНЬ (!), не занимается благотворительностью, означает ли это, что в нём нет сострадания?

Закон не может подменить мораль, когда речь идёт о порядочности, воспитанности и приличии. Человек может поступать по закону, но абсолютно бессовестно.

Если закон не соответствует моральным представлениям, то, несмотря на любые санкции, он саботируется.

Мораль основана на справедливости. Без представления о справедливости не может быть ни морали, ни законопослушности.

Сейчас модно называть себя прагматиком. Но если человек считает себя прагматиком, то совесть для него логически лишняя. В погоне за «чистоганом» совесть – мешающий рудимент. Когда цель добиться успеха любой ценой, заповеди «не убий», «не укради» никого не смущают.

Молодёжь отравлена цинизмом и уже не стремится к истине и справедливости. Люди предпочитают быть бессовестно богатыми, нежели бедными, но честными. Своекорыстие затмевает разум. Прибыль для бизнесменов оказывается гораздо важнее жизни и здоровья людей. Каждый за себя, и всем друг на друга наплевать.

Без морального воспитания все экономические достижения и повышение жизненного уровня могут дать обратный эффект: высокоразвитая страна превратится в сборище безнравственных хулиганов, воров и убийц. Что мы сейчас отчасти и наблюдаем.

Мораль – один из способов регуляции поведения человека в обществе, основанный на представлении о добре и зле, совести и чести, справедливости и ненормальности, милосердии и жестокости. Мораль определяет степень жизнеспособности общества и направлена на снижение конфликтности.
Но сейчас люди не хотят мириться, искать компромисс, каждый хочет продавить свой интерес грубой силой.

Человек не склонен признавать свои ошибки, и более того, хочет, чтобы за его ошибки расплачивались другие, часто невиновные люди. Лживость, зависть, жадность в инстинктивной природе человека. Культура пытается облагородить человека. Но инстинкты сильнее культуры!

Просвещение – это не только и не столько свет разума, рациональность, сколько внутренний свет духа.

Хрупкую конструкцию человеческого существа сломал утяжелившийся собственным тщеславием разум. Опьянённые техническими достижениями, мы ушли от естественной жизни, тем самым лишившись изначально заложенного в нас Смысла.

Академик Дмитрий Сергеевич Лихачёв в работе «Заметки о русском» пишет:

«Отсутствие морали вносит хаос в социальную жизнь. Без морали в обществе уже не действуют экономические законы и невозможны никакие дипломатические соглашения».

Доброта сегодня кажется симптомом регресса. Быть агрессивным и злым, работать кулаками без оглядки на окружающих, не задумываясь о последствиях – вот идеал современного человека. Насилие становится универсальным средством разрешения конфликтов. Сегодня везде, даже на билбордах, можно встретить слоган – «По праву сильнейшего!»

Мораль – принадлежность человека общественного. Психологически она основана на таких качествах как сопереживание и альтруизм. Мораль формируется в результате воспитания, и плохо поддаётся коррекции.
Люди рассуждают по принципу самооправдания и личного удобства. Они глупы и ленивы. Евангелие только на ночь читают, а жить предпочитают по выгоде. Будет выгодно — по совести поступят, не выгодно — постараются о совести забыть.

Когда не желают поступать по закону, призывают поступать по совести; а когда не хотят жить по совести, призывают к закону.
Попробуй усовестить предпринимателя за непомерно высокие цены, – над тобой посмеются. Деньги людям дороже совести!

В человеческом сообществе действуют те же законы джунглей, что и среди диких зверей; господствует право силы, а не сила права, выживает сильнейший, и сильнейший всегда прав. На мораль и право плюют, если всего можно добиться силой.

Никто сегодня уже не скажет, что «самый правильный поступок – это моральный поступок». Категории «доходности» вытеснили категории «добра». Если раньше человек человеку был друг, то теперь человек человеку ВОЛК!

Почему это произошло?

Предполагают, что главная проблема современности – не дефицит демократии, а её переизбыток. Сторонники «Тёмного Просвещения» считают, что вера в разум, равенство и прогресс привела не к освобождению, а к новой форме зависимости перед лицом технологий, идеологий и бюрократии. Авторы течения критикуют рост долгов государства, дешёвый популизм, деградацию кадровых лифтов, критикуют государственный контроль за капиталом и провозглашают традиционные консервативные ценности.

В феврале 2025 года Илон Маск, выступая на Всемирном правительственном саммите в Дубае, призвал США «удалить целые агентства» федерального правительства, заявив, что страна страдает от «власти бюрократии, а не народа».

По мнению неореакционеров, Собор (негласный союз университетов, СМИ, государственных институтов и политиков) определяет, какие идеи являются приемлемыми для общества, а какие нет, навязывает прогрессистскую повестку и подавляет инакомыслие.

По мнению неореакционеров, Собор подавляет врождённые различия между расами, этническими группами, полами по уровню интеллекта, склонности к насилию и другим социальным признакам.

Идеологи «Тёмного Просвещения» полагают, что демократия менее финансово стабильна и менее удобна для экономического развития; демократия не выполняет своих обещаний свободы, не даёт стабильного курса, ограничивает свободу технологий, капитала, индивидов.
Неореакционеры отстаивают идею врождённых различий людей, предлагают ограничениe иммиграции, отказ от попыток выровнять сложившиеся неравенства. Сторонники течения утверждают, что люди генетически не равны в способностях и интеллекте, и попытки искусственно уравнять их ведут к деградации общества.

Взамен демократии предлагается модель сильной централизованной власти, управление должно строиться по аналогии с эффективной технологической корпорацией.

Сокращение избыточной бюрократии, внедрение цифровых решений, переход к меритократическим механизмам отбора кадров, использование больших данных в управлении это объективная необходимость, — утверждают идеологи «Тёмного Просвещения».

В рамках корпоративной модели гражданин может быть просто "отключён" — лишён доступа к благам системы при несоответствии установленным критериям. Человек фактически сводится к пользователю сервиса. Алгоритм ИИ подменяет политическое решение, а эффективность становится самоцелью. В долгосрочной перспективе это ведёт к отчуждению власти от народа и формированию закрытого управленческого класса.

По мнению идеологов «Темного просвещения» либеральная демократия неэффективна, поскольку заглушает механизмы обратной связи, поощряет посредственность и неспособна адаптироваться к быстро меняющимся условиям. Власть должна принадлежать компетентным элитам, свободным от дешёвого популизма.

Будущее связывается с развитием искусственного интеллекта, криптографии, блокчейн-технологий и других инноваций, которые, по мнению сторонников, позволят создать более эффективное и управляемое общество.

История повторяется. В конце XVIII века возникло Контрпросвещение, критиковавшее рационализм и универсализм Просвещения.

Ключевой парадокс нового «Тёмного Просвещения» в том, что оно отвергает гуманистическое наследие эпохи Просвещения, но сохраняет его технический и рационалистический пафос: вера в прогресс остаётся, но это прогресс не ради освобождения, а ради оптимизации.
Если раньше Просвещение было связано с автономией субъекта, то теперь оно связано с его отменой.

Просвещение в новой версии не отменяется, но очищается от этики, от универсализма, от человека.

Неореакционеры оспаривают мнение, будто история показывает неизбежное продвижение в сторону всё большей свободы и просвещения. Тенденция суверенной власти (в демократических странах) в том, чтобы поглотить общество. Бизнесмен Питер Тиль заявляет: «Я больше не верю, что свобода и демократия совместимы».

Некоторые считают движение «Тёмное просвещение» неофашистским.
Но идеологи движения считают, что миром должны управлять компетентные элиты, а не массы через выборы. Вместо прогресса и свободы предлагается иерархия, порядок и технологически оптимизированное управление. Массам нельзя доверять власть, ею должны обладать компетентные единицы, управленческая аристократия.

Мир становится не более справедливым, а просто более управляемым. В этом смысле движение ближе к индустриальному мышлению XIX века, где порядок, эффективность и иерархия важнее, чем участие, равенство и моральная универсальность.

Народ ничего не решает, демократия лишь интерфейс, за которым скрывается бюрократия, а значит, лучше отказаться от иллюзий и выстроить государство как бизнес с одним CEO, которому делегируется вся полнота власти. Он не должен быть избираем, но должен быть эффективен. Если плохо справляется, его можно «уволить». Как руководителя, а не как политического представителя. Если монарх заинтересован в сохранении и развитии активов, то демократический руководитель — в том, чтобы переизбраться.

Демократия слишком медленна для мира, в котором главную роль играют не люди, а алгоритмы, сети, машинные процессы.

Для технологических элит демократия — устаревший интерфейс: слишком медленный, несовместимый с экспоненциальной скоростью технического прогресса.

Управленческий класс, который уже правит, просто притворяется, что не правит.

«Тёмное Просвещение» оказалось особенно притягательным для тех, кто мыслит категориями не справедливости, а эффективности, требующими обоснования радикального неравенства.

Программа «Тёмного Просвещения» ставит своей целью создание нового общества на воде, свободного от навязанных извне правил и демократического контроля.

Неореакционеры предлагают идею государства как цифрового продукта. Если тебе не нравится твоё государство — не меняй его через выборы, а уезжай или построй своё. В этой логике общественный договор превращается в пользовательское соглашение. Государство — это сервис, и если он не устраивает, то клиент уходит или запускает свой аналог.

Тёмное просвещение обещает вместо забюрократизированной демократии рациональную иерархию, вместо равенства — меритократию, вместо общественного договора — контракт с «менеджером» реальности.

Если гражданство становится подпиской, то права в государстве становятся просто функциями, которые можно купить или отключить. И понятно, кого будут отключать. Но уволенные не исчезают: они продолжают жить, голосовать, возмущаться, формировать сопротивление. Откровенно формулируется, кого система считает балластом: массовый электорат, социальных «аутсайдеров». «Люди не равны, ничто не сделает их равными».

Для Аристотеля человек — это «политическое животное», и не потому что он голосует, а потому что он говорит. Политика начинается с речи, с того, что люди могут друг с другом обсуждать справедливое и несправедливое, выгодное и вредное. Управлять без этого — всё равно что управлять стадом, и это уже не полис, а ферма. Мнение овцы интересно только самой овце.

А вот что писал французский философ Жак Рансьер в своей работе «Ненависть к демократии»: «Политика начинается тогда, когда те, кто «не предназначен» для того, чтобы говорить, берут слово».