Котелок

Дед взял с войны немного, немного оказалось не нашим и бралось на память. Медали с орденами заиграл мой дядька мальцом, и до моего детства дожила валявшаяся везде фляга, штык-нож маузера для колки свиней и мятый, без крышки, котелок с номером.

К призыву не осталось не только фляжки с котелком, ножа, оставленного дедом на свекольном поле, нашего дома, вырастившего два поколения, но и самого деда.

Смешно, казалось бы, но тот немецкий котелок до сих пор перед глазами, если вспомнить. А из своих собственных, а их имелось не меньше трёх, не вспомнить ни одного, такие дела, брат, ненужное мозг стирает, ненужное и не вызывавшее сильных эмоций. Хотя, казалось бы, котелок-то, да если почти всю службу, да… Да-да, вышло, как вышло.

Котелок крайне прост, делается из дюраля, прячет в себе кружку, а крышка пользуется не только закрывать, но и класть в неё порцию второго. Котелок солдату друг, брат, спутник, необходимость чуть меньше АК-74М с хотя бы пятью-шестью полными магазинами секторного типа, они же рожки, на тридцать патриков калибра 5,45 миллиметров.

Ну, солдату нашей горячей юности имперских штурмовиков первых двух пятилеток павшей Красной Империи Советского Союза уж точно. А как оно сейчас, сами понимаете, положено знать бойцам новых войн, бо котелок в ППД, пункте постоянной дислокации, никогда не выдавался. В ППД должны иметься столовые, столовые обязаны обладать набором посуды со столовыми приборами, а тех необходимо держать на всю ораву личного состава. Думать о составе мобилизационном, после перехода на бригады с батальонными группами временно стало не очень модно, а уж как складывается прямо вот-вот – Бог весть да министр обороны. Как сложится дальше, чего уж, лишь время покажет.

Тут, впрямь, пожуём да увидим. Смешно, грешно, только всё проходит и это тоже.

- Почему не проклеймены, старшина? У вас бойцы не из своих едят, я вас спрашиваю?!

Клеймить котелки задача верная. Котелки клеймятся краской, по обоим бокам и по крышке. Краска обычно красная, трафарет у каптёра, краска тоже, клеймят перед выездом, ну-ка, пентюхи, вооружились поролоном и вперёд, как залетать, так все первые, как отработать косяк, так не найдёшь никого по собственному желанию, я вам матки-то повыдёргиваю, бандерлоги, вы у меня маму-то потеряете щас, ага…

Старшины всегда ответственны за всё подряд, от ОЗК до подшивного материала, от наличия ветоши под чистку-смазку до ваксы в банках, от белья постельного до вшивников зимней формы одежды, даже если старшине взять неоткуда, всё равно старшина должен. Потому старшины дело своё, непростое и не особо доходное, но нужное всем сторонам того дикого социально-служебного договора, дело своё те старшины-прапорщики знали на ять, спуска не давали, своего не отдавали, чужое брали магически незаметно, ровно Амаяк Акопян.

Старшины не забывали выделить тело, инструменты телу, расходники ему же и проконтролировать. Залётчик сколачивал стойку из досок. Стойка убиралась во вход палатки, оберегаемая натянутым брезентом, стойка баюкала блестящие, затёртые, грязные, мятые, отчищенные со шкуркой, крашеные чем придётся, котелки. Ко второй недели выезда-командировки всегда являлась проверка, котелки приводились в божеский, уставной, одинаковый вид, краснели буквами-цифрами, собирались нужным числом и держались таким вот порядком ещё сколько-то.

Где-то к середине любого выезда половина обязательно пропадала ровно утренняя заря, девичья девственность и пацанская совесть. Все шарили новые, все громыхали да лязгали люминием три раза в день, утром-днём-вечером, с песнями идя на приём пищи. Котелки мылись как выходило, дурней учит только собственный дрищ да, не всегда, чужой крепкий пиздюль, дизель не дремлет везде, где забивают на обычную гигиену. Где-где, в армии срочной службы эпохи Ельцина всех сроков такое случалось кругом да около.

Обычный армейский котелок не должен ставиться на открытый огонь, но можно ли остановить срочника времён оных до покоренья Военно-Грузинской дороги? То-то же, никак не выйдет, особенно, когда полевой кухни не видать и не пора ли нам пожрать?

Первые три месяца второй Чечни нас мотало-кидало-отправляло куда да кому как придётся. Там-то, прошарив чей-то почти новёхонький и забив на Лифу, а тому было на то пох, там-то мы втроём частенько пользовали дюраль неправильно, подвешивая над костерком да знай мешай две банки каши с одной тушёнки, к вечеру снова косясь на жирную клейкую замазку с явной нелюбовью, а утром, как же ещё, любя её снова.

Жизнь есть жизнь, война лишь её квинтэссенция, а без еды ни туды, ни сюды, все знают.

А, да – во втором Даге котелочки наши блестели всегда. Пока была водичка.