«О ахейрийской ереси: из мемуаров Октавия Веренция»

Отрывок из «Хроник Южных Провинций». Написано в год 1747 от Нового Восхода, спустя сорок лет после описываемых событий.

Мне было девятнадцать, когда я впервые ступил на землю Южного Тразаса. Я был молодым писцом при штабе легиона, и я верил в то, что делал.

Тогда нам говорили: мы несём Свет. Мы очищаем земли, погрязшие в идолопоклонстве. Мы строим храмы там, где стояли капища, посвящённые Ликам Тьмы.

И я верил.

Ахейрийцы — народ, бежавший в эти земли после падения своей древней варварской империи, — поклонялись множеству богов, как и все местные племена. Но самым туманным и самым почитаемым из всех был змеиный бог. Его имя не произносили вслух и никогда не изображали. Просто Змей. Но именно ему пели песни по ночам. Пленники говорили, что так они отгоняли демонов. Какое невежество! Разве не им они поклонялись?

Не мне было задавать вопросы. Не помню, чтобы кто-то задавал. Но святейший и лучезарный старший мобед нашего легиона Бернанди, да греется его душа в лучах Светоносного, уверял, что именно змеепоклонники хуже всего. Про нынешних жрецов такого не скажу, но этот мог исцелять наложением рук — я сам это видел!

Так вот, именно поклонников змеебога надлежало выжечь в первую очередь. Проблема была в том, что знаки этого демона носил каждый второй ахейриец.

Я помню селение на берегу Срединного моря, неподалёку от Ановеля. Называлось оно Ахей-Ру, что на их языке означало что-то вроде «дом у воды». Мы вошли туда на рассвете. Легионеры вытаскивали из домов мужчин, женщин, детей, сгоняли на площадь — пустырь в центре деревни. Там когда-то стоял их идол, но его сожгли ещё до нас. Детей отнимали и увозили... Не знаю, куда. А вот остальных...

Я стоял с журналом и записывал. Это была моя работа. Я записывал имена, возраст, ремесло. Я был свидетелем, а не палачом. Так я говорил себе.

Одну женщину — ей было лет тридцать, может, меньше — подвели к костру последней. Она не плакала. Она пела. На их языке. Я не понимал слов, но мелодия врезалась в память так, что я слышу её до сих пор, сорок лет спустя. Кто-то из легионеров сказал: «Это она своему змею поёт». Другой засмеялся.

Готов поклясться, она замолчала только когда огонь поглотил её полностью.

Я не знаю, была ли она виновна. Тогда я не задавал таких вопросов. Теперь — задаю. Но поздно.

---

Позже, когда провинция была усмирена, Анклав постановил: ахейрийских детей надлежит воспитывать в вере Круана. Отделять от родителей. Учить языку Империи. Давать им новые имена. Так появились приюты, многие из которых назвали в честь светлейшего Бернанди. Какая досада для нас, что вскоре после начала похода этот святой был призван Светоносным к Его престолу. Мир без него опустел.

В приютах сироты ахейрийской крови обретают свет истинной веры. Многие из них становятся добрыми служителями Огня.

Я не буду отрицать: костры были. Но историк должен быть беспристрастен. Костры — это хирургия. Если гангрена поразила руку, её отсекают, чтобы спасти тело. Ахейрийская ересь грозила разъесть молодые имперские провинции изнутри. Этот народ слишком сильно цеплялся за свои корни. Память об их павшем государстве, их прошлом, их богах и величии помешала бы им влиться в Империю. Эта память взрастила бы семена гордыни. А за гордыней последовали бы нескончаемые мятежи. Мы выжгли их память. Жёстко? Да. Эффективно? Вне всякого сомнения.

Сегодня в городах юго-востока Империи ахейрийцы — это слуги, ремесленники, мелкие торговцы. Они носят серые плащи. Они ходят в храмы Круана. Они забыли язык своих отцов. Их дети не помнят змеиного бога.

И это — правильно.

Так я писал в молодости. Так я пишу и теперь.

Но иногда, ночами, я слышу ту песню. И не знаю, что она значит.

---

Примечание

Достопочтенный и светлейший мэтр Р.

Нижайше прошу извинить меня за то, что отвлекаю вас от несомненно более важных дел. Труп Октавия Веренция нашли разорванным в его постели. Окна были закрыты, дверь заперта изнутри. Свидетели ничего не видели и не слышали. Вне всякого сомнения, замешано колдовство. Вышеприведённый текст — последние строки, написанные им перед убийством.

Ваш нижайший слуга, послушник-дознаватель третьей свечи Раниэль.