Изменнический флешмоб

Мне больно писать на такие темы и рассказывать о подобных историях, но всё же решила поучаствовать во флешмобе от BangBang: рассказать о своих персонажах, которые изменяют.

Несмотря на внутренний протест против подобных вещей, измены у меня в текстах есть - потому что такие люди существуют в реальности, и с этим ничего не поделаешь, приходится переносить характеры в свои миры. Не всё же про белых, пушистых и верных писать)

Главная героиня романа "Против огня и ветра" (да и всего цикла) на самом деле никому не изменяла. Но даже сам факт мимолётного влечения к другому мужчине заставил её мучиться совестью долгое время...

многабукаф

— Мне жутко стыдно перед Генрихом, — призналась она, надеясь, что в полутьме Хельмут не увидит, как густо она покраснела.

— За что? — недоуменно протянул он.

Что ж, очевидно, он об этом забыл… Хельмут, в отличие от Кристины, тогда не был связан узами брака: на тот момент София уже полтора года лежала в могиле, а вторую жену он ещё не нашёл.

Да и понимала Кристина, что муки совести, связанные с распутством и изменами, Хельмута уж точно не одолевали никогда. Годы счастливого брака, конечно, исправили его — но ненадолго. Обретение истинной любви в лице покойной баронессы Софии Даррендорф заставило Хельмута забыть об изменах, соблазнении чужих жён и уличных девках. Зато потеря этой любви… Кристина не могла утверждать, но полагала, что обет целомудрия её с мужем общий друг вряд ли давал.

— За то, что мы с тобой тогда… помнишь? После того, как я сняла осаду с Эори и убила Джойса… — заговорила она, запинаясь и пытаясь подбирать слова.

— А что мы сделали? — В голосе Хельмута послышалась довольная усмешка. Нет, всё-таки помнит… но не раскаивается, в отличие от неё.

— Ты чуть не затащил в постель жену лучшего друга! — закатила глаза Кристина, возмущённая этой усмешкой. — Сколько раз вы оба говорили, как дороги друг другу, как крепка ваша дружба, и тут ты…

— Но в итоге ты ушла, — прервал её Хельмут, закидывая ногу на ногу. Упрёка в его голосе, слава Богу, не было, иначе Кристина бы точно его ударила за такую наглость. — За что же тебе тогда стыдно? За одно только желание?

Она часто закивала, обняв себя: в комнате было тепло, очаг горел жарко, но противная дрожь всё равно сковала её тело и заставила кожу покрыться мурашками.

— Я несколько раз хотела ему признаться, но не знала, чего ждать… Что он скажет и что сделает…

Строгая моногамия не считалась нормой в архаических обществах, особенно среди знати. В мире "Зова Марены" княжеское многожёнство уходит в прошлое, но это не значит, что мужья внезапно стали верными.

многабукаф 2

— У вас, у дубян, всё ещё мужи по две-три жены берут? — с улыбкой полюбопытствовала Вельмира как бы невзначай, словно завела обыкновенную бабью сплетню, а не важный для двух племён разговор.

— У дубян уж много лет не берут, — покачала головой Володея. — Ну, обычно… Может, где-то в глухих лесных уголках и остался такой порядок, я не знаю. — Она немного осмелела — добрый взгляд Вельмиры, её улыбка, ласковые тихие слова убивали страх — и решилась добавить: — И в отчем доме моём, у летичей, тоже… Кажется, у прадеда моего две жены были, отец рассказывал. А у деда уже одна. Да и мать моя была единственной княгиней, никаких других князю Волибору не надобно.

Она кожей почувствовала, как Судислав скривился. Из всех побеждённых князей её отца он недолюбливал больше всех за явную непокорность, за вечное желание вырваться из-под власти Верхнереченска, за неприкрытую ненависть к захватчику… От решительных действий его останавливала Володея, точнее, не лично она, а то, что Судислав не опускал её от себя — даже в поход на победичей взял. И если сейчас с ними договориться миром не выйдет, отцу придётся присоединиться к Судиславу, вступить в битву, и тогда… кто знает, удастся ли Вельмире победить.

— Так ты летичка? — приподняла брови победская княгиня, чуть отпустив рог. — А ты, Судислав Ратимирович, видать, решил всех покорённых княжон себе забирать, да?

Её люди рассмеялись, и князь с воеводой — громче всех, даже девушки с луками хихикнули. Володея, продолжая стоять чуть впереди, чувствовала, как нахмурился её муж и его верная дружина. А Ингольв… Хотелось обернуться и посмотреть, пришлись ли ему по душе слова Вельмиры, но на это у Володеи всё-таки не было ни сил, ни смелости.

— И что же, если муж твой меня второй женой сделает, — ухмыльнулась девушка, явно обрадованная поддержкой «мужей победских», которых Судислав только что пытался склонить на свою сторону, посеять в них зерно сомнения, убедить, что Вельмира им не нужна, — ты не будешь против?

Куда уж ей — против… Все годы их брака Судислав челядинок в углах зажимал да полонянок тискал — она и слова не говорила, и он уж точно не думал, что она будет возражать против его нового брака и отговаривать его брать вторую жену.

Володея не успела ответить.