Немного о мрачнухе

Поводом для написания этого поста стал комментарий одного из читателей под ником "dnvd". Приведу его с сокращениями:

«Книга порадовала… Единственное — на мой взгляд, не хватает тега „мрачняк“ или „чернуха“, ибо слишком уж мрачно.

«Мне этот роман напомнил некоторые произведения 90-х годов. Автор пишет, что задумал его в 2001 году, и это чувствуется. В 90-е в русскоязычной постперестроечной литературе была такая фишка: авторы помещали героев в заведомо невозможные для выживания обстоятельства, а потом спасали их из безвыходной ситуации. Назвать это недостатком я не могу — скорее, это создаёт особую мрачную атмосферу.»

Это позитивный отзыв и я благодарен за него. Но для меня было неожиданным упоминание мрачности, и я задумался, действительно ли я написал мрачный роман и есть ли в нём «чернуха»?

Строго говоря, изначально я хотел написать книгу довольно лёгкого полуприключенческого жанра — что-то вроде молодёжного слешера с бодрой стрельбой, где главная загадка — кого и в каком порядке убьют. Очень хотелось, чтобы в ней был смысл и особая атмосфера, которую я чувствовал. Общий план книги я составил в те годы, когда играл в небольшой death-металлической группе (интересно, что он почти на 80 процентов совпал по сюжетным линиям с финальным вариантом), и тогда роман назывался «Оккупация зла». Мне очень хотелось перенести атмосферу тяжёлой музыки в книгу — сочинить для неё саундтрек: бодрый, но с трагическими электронными нотками. Но группа распалась, оставив лишь горькие воспоминания об идеалах молодости, и большую часть романа я в итоге написал под сборник саундтреков из серии игр Resident Evil.

И, как это обычно бывает, идеи претерпевают изменения, и получается не совсем то, что планируешь в самом начале. Многие отмечают, что у произведений будто бы есть своя воля и они зачастую не до конца подчиняются автору. Поэтому уже в первой трети книги я был вынужден признать, что получается что-то другое.

Я помню, что когда ещё роман был в первом черновике я дал его почитать одному знакомому молодому парню 18 лет, который был фанатом Сталкеров, Метро и Фолаутов. Когда он прочитал, он сказал - я не думал, что выживание это так сложно. Тогда я уже начал что-то подозревать)

Мне изначально хотелось передать особую гнетущую атмосфера замкнутых пространств. Я бывал в подземных сооружениях, и они всегда оставляют какое-то тягостное ощущение «зависшего времени»: оно движется медленно, чувства притуплены, человек начинает много рефлексировать и сосредоточиваться на собственных эмоциях, отдельные мысли занимают его целиком, а разговоры становятся статичными и натянутыми. В романе, когда герой оказывается на поверхности, чёрные силуэты домов и низкая облачная пелена над головой не даёт ощущения простора, а город кажется просто дурным лабиринтом, у которого вместо потолка — инородное небо, в котором, тем не менее, присутствует некая торжественная красота.

Мне кажется, в мрачности постапокалипсиса есть некая грань, которую лучше не пересекать. Грозным предупреждением об этом служат для меня книга «Дорога» Кормака Маккарти и одноимённый фильм. Вот там, на мой взгляд, палку с атмосферой перегнули: подобная мрачность — синоним безысходности, когда сразу становится понятно, что герою из случившейся катастрофы никак не выбраться. Читателю хочется, чтобы герой уже скорее отмучался — вместе с ним).

А есть и противоположный апокалипсис. Для меня это серия комиксов и сериал «Ходячие мертвецы», вообще вся зомби-эпопея Ромеро в кино. Это такой уютный, оптимистичный приключенческий апокалипсис, который словно говорит: «Да к чёрту весь этот ваш мир! Мы построим новый, ещё лучше, и будем попивать пивко, глядя, как за забором толкутся зомби (или заражённые)».

Я же хотел показать, в том числе, как любовь, надежда и поставленная цель способны поддерживать человека в сложных обстоятельствах, несмотря ни на какие открытия, — и показать, куда приводит желание докопаться до самой «правдивой правды». О том, как я вижу внутренний смысл истории, расскажу потом в отдельном посте, если у читателей будет интерес.

Отдельный момент, который, на мой взгляд, добавляет книге тяжёлой атмосферы, — бескомпромиссная обыденная жестокость, проявляющаяся во второй части романа. Там она становится рационально оправданным способом жить: идеология едва прикрывает поступки людей, чтобы те окончательно не слетели с катушек, и все реагируют на это по-разному. На кого-то такая «окопная правда» действует угнетающе, и я хотел, чтобы читатель воспринял её именно так: для главного героя это состояние стало шоком, вызвало ПТСР и защитные реакции психики в виде поставленной почти невозможной цели. Это был его способ сохранить функциональность и личность.

Что касается чернухи, тут я не соглашусь, что она присутствует в тексте. Лично для меня чернуха — это обилие крови, мат, шокирующие физиологические детали, действия далеко за гранью морали и «рационального зла». Всё это я сам не люблю в произведениях, в своём романе избегал, в паре мест ограничиваясь беглыми описаниями, и впредь планирую избегать. Мне кажется, это нечестные и сомнительные приёмы для усиления атмосферы, которые несут больше вреда, чем пользы: перетягивают внимание, смещают акценты и способны затмить смысл произведения. И считаю так вовсе не потому, что я сторонник «морализаторства». Вспомним, например, «Дорогу» с тамошним поеданием младенцев. Я считаю, что это уже перегиб — вот это и есть «чернуха». Без подобных сцен можно было прекрасно обойтись. Подобные архетипические вещи, как мне кажется, просто переводят произведение в совершенно иную плоскость и понижают его художественную ценность, а не добавляют атмосферы.

Хотелось бы услышать мнение подписчиков и читателей о такой «мрачнухе/чернухе» и приёмах, связанных с ней. Можем поговорить об этом.

Особенно было бы интересно узнать, как воспринимается атмосфера романа. Тяжёлая? Гнетущая? Мне, как человеку, который над этим работал, очень трудно проанализировать эти чувства, но хочется узнать, что получилось) Ведь впереди ещё новые книги!