Думалось в Узор синего камня, пусть будет тут_Слегка мистико-озабоченное. Не знаю, наверно 18+

Огромное старое зеркало, из тех, где амальгаму всё ещё делали на основе ртути, стояло у шероховатой серой стены. В полуметре от зеркала был круглый стол, дубовый, тяжёлый, монументальный – единственный предмет меблировки в комнате. На столе полулежала женщина. Её босые ноги упирались в пол, пальцы рук, переплетённые «замочком», чуть сжимались и разжимались – в такт с движением бёдер. Ниже пояса она была обнажена, а – от талии до груди включительно – её тело стягивал ярко белый корсет из плотно, гладкого хлопка.

Чуть развернув голову, она посматривала в зеркало. Мужчина, в результате действий которого её бёдра как раз и двигались ритмично, смотрел в зеркало безотрывно.

Он был одет «с иголочки». Аккуратный, спортивный торс обнажён лишь до необходимого минимума. Точёный, изящный лик выглядел скорее мраморным нежели человеческим – ежели говорить про духовное. В телесном же смысле это было суровое лицо, с обычно весьма живым и внимательным взглядом. Сейчас правда его глаза выглядели «слепыми». А вот у его отражения в зеркале взгляд был тёмен, увлечён и азартен.

Здесь – в реальности, мужчина двигался словно бы «автоматически», все его ощущения собирались во взгляде со стороны – из зеркала. И там ему была нестерпимая охота видеть место единения двух тел у стола, он смотрел именно туда.

Его руки лежали на её бёдрах, они были ощутимо прохладными – и руки и бёдра. Зато на лицах обоих проступал уже прямо теперь заметный румянец, женщина явно испытывала радость, её тело становилось мягче, податливее. Мужчина задрожал – волна жара, накатившая в стопы, пробилась в голову. 

***

Анабель разбудила «подельников» под утро. Все они тут были родственниками разной степени удалённости и всё же. Тётушка Анабель привечала в своём доме подростков ото всей своей многочисленной родни с целью «распределения на обучение». Кого -то к ремеслу, кого-то и к военному делу, а вот Анабель например светило быть пристроенной при городской библиотеке. Тётушкин старый знакомый и «особенно» близкий друг, посетил её на днях с целью отобрать нескольких мальчиков, но был впечатлён отчего-то именно Анабель.

Он увидел её в библиотеке, тётушкино собрание книг надо сказать не было особо значительным, там была скорее уютная комнатка для тихой спокойной беседы. Анабель как раз протирала пыль когда он зашёл, на самом деле забыв о пыли она в очередной раз увлечённо перечитывала один из не многочисленных томиков одетых в одинаковые матерчатые «обложки». В тот момент её «призвали» стихи.

Он стоял и смотрел на неё, затем она почувствовала его взгляд, осторожно прикрыла книгу, пристально глянула в ответ.

– За взвесью дымки вересковых пут

Что обещают духи твоих вод?

Откроется ли в них мне древний плут,

Откликнется ли гордый славой род,

Молчанье или песнь узнаю тут?

Анабель чуть вскинула носик, чуть прямее развернула плечи… Но из её тугого пучка выпала шпилька и музыка ответных строф растворилась в тишине, однако её собеседник их как будто услышал.

И уже на следующий день, к вечеру, Анабель предстояло отправиться на новое место жительства. Однако ещё только зачиналось утро того дня. И на это утро у неё и части жильцов тётушкино дома были планы.

Они прошмыгнули в кухонные кладовые, разграбили катку с яблоками и ушли встречать рассвет к озеру что было неподалёку, то есть туда вполне можно было успеть добраться пешком ещё до явного света. Их всего выбралось семеро, кроме Анабель из девушек пошла Ири. Пятеро парней были несколько старше женщин. 

У озера они мирно подкармливали комаров, и грызли яблоки. Незаметно для остальных Ири услышавшая очень личный оклик потихонечку отошла к недалёким зарослям. Спустя некоторое время её обнаружила Анабель – Ири сидела на земле, её словно бы «очерчивал» едва заметный круг обозначенный клевером. Ири пела и во круг неё звучала музыка которую Анабель слышала даже отчётливее чем пение подруги.

Ири и Анабель взявшись за руки пошли вновь к озеру, однако обнаруженная картина заставила их остановиться.

На берегу танцевала обнажённая девушка с очень длинными волосами – они почти касались её пят при некоторых движениях. Пятеро мужчин тоже танцевали там во круг этой девушки, она смеялась и касалась призывно то одного, то другого. А в ответ касаться себя не допускала. Но собственные руки танцовщицы с охотой скользили там где она не давала трогать другим. Анабель смотрела и немела от ужаса и восторга ощущая себя так будто это она прямо теперь трогает свою грудь, будто под лёгкими но требовательными касаниями её пальцев плоть делается объёмнее, острее...

***

Под белым корсетом теперь красовалась толстая клетчатая юбка, напрочь скрывшая бледноватую кожу ног женщины. Её любовник восседал в глубоком кресле укутанный с головой в клетчатый плед. В руках у него дымилась кружка с чем-то по ягодному душистым. Лоб был гладок – словно все тяжкие мысли последних лет потеряли избыточный свой вес. Глаза смотрели по юному остро и по мудрому мягко. А она, его женщина, разбирала волосы массивным серебряным гребнем – сначала его расчесала кудри, потом и свои.

Затем она глянула в окно и через мгновение довольно улыбнулась, наблюдая как идут к её дому семеро утренних скитальцев.

Оставив тепло и уют кресла, мягкий плед и теплое пряное питьё, её мужчина обнял её, стоявшую у окна, осторожно, нежно, но весьма собственнически – словно стремясь убедиться та ли это женщина. Убедился и продолжил исследования в том же духе только заметно более целеустремлённо.