Нужна критика: исторический хоррор (1856 год). Ищу ценителей атмосферной прозы!

Всем привет! Я прекрасно понимаю, что пишу в «неформатном» сейчас жанре. Найти свою аудиторию непросто, когда вокруг популярны романы на 1500 глав про попаданцев и мультивселенные.

Но я продолжаю работать. Сейчас я активно редактирую и переосмысляю свои старые рассказы, написанные еще в юности — это будет мой второй сборник. Я издаюсь через самиздат под псевдонимом. Моя аудитория пока небольшая ! Около 30 преданных читателей, а роялти приносит порядка 300 рублей, но для меня это важный шаг. Крупные издательства дают отворот-поворот, поэтому я ищу своего читателя здесь.

Прошу истинных ценителей оценить идею и атмосферу моего нового рассказа. Ниже  синопсис .

Что хочется узнать от вас в комментариях:

1.Удается ли передать мрачную атмосферу Петербурга 1856 года и ледяной ужас Сибири?

2. Верите ли вы в психологический надлом героя и его сомнения в собственном рассудке?

3.Насколько живым кажется конфликт между мистикой и сухим научным рационализмом?

Синопсис рассказа

Жанр: Исторический хоррор / Мистический реализм / Психологическая драма.

Время и место действия: Санкт-Петербург, 16 ноября 1856 года.

Главные герои:

  Павел Никитин — коллежский регистратор, истощённый и морально сломленный исследователь.

   Граф — председатель Императорского Русского географического общества, рационалист.

Сюжет:

Коллежский регистратор Павел Никитин возвращается в мрачный, туманный Петербург из тяжелейшей экспедиции по Олёкминскому округу Сибири. В своей квартире он страдает от галлюцинаций, голода, гнетущего чувства чужого присутствия и навязчивого фантомного звука шаманского бубна. Ему с трудом удается составить официальный рапорт о гибели своего спутника, штабс-капитана Афанасьева.

На заседании Императорского Русского географического общества Никитин пытается сдать отчет. Он рассказывает, как во время бурана они нашли занесенный зимник, где столкнулись с пугающим шаманским ритуалом: колдун ударами бубна заставил двигаться окоченевший труп молодого человека.

Председатель общества жестко отвергает рапорт, обвиняя Никитина в чертовщине, галлюцинациях и попытке скрыть свою беспомощность перед гибелью товарища. Столкнувшись с холодным рационализмом и авторитетом науки, Никитин начинает мучительно сомневаться в собственной памяти и рассудке. В финале граф окончательно признает рапорт неприемлемой фантазией и лишает героя надежды на признание пережитого им ужаса.