Сокровенное знание!

«– Отличная наблюдательность, вэнда Грин. Действительно, грибковые заболевания лозы, бич опасный, но известный. Главная же опасность иного рода.

Эльф достал откуда-то из глубин сюртука маленькую склянку с плотно притертой пробкой и положил её на стол перед Кардом. Не перекатил, как виноградину, не перебросил, а именно бережно положил. Вряд ли простое стекло могло вызвать у Маэлира подобный пиетет, скорее всего, причиной стало содержимое. Наклонившись вперед, я прищурилась и лишь тогда смогла разглядеть сквозь кривизну стекла крохотные зеленовато-желтые капельки, прилившие изнутри склянки.

Кард тоже сумел различить их, но ему пришлось поднести склянку почти вплотную к глазам.

– Какие-то насекомые?

– Для человека вы чрезвычайно наблюдательны и догадливы, – Маэлир забрал склянку обратно и бережно пристроил её во внутреннем кармане. – Скажу больше, я встречал эльфов, демонстрирующих менее яркие проблески разума.

– Но на больных растениях не было насекомых, – возразила я, – даже в почве. Я бы наверняка разглядела.

– Вовсе не обязательно. Если, – наставник упер два вытянутых пальца в стол и «прошагал» от миски с хлебом до тарелки с грушами, – они покинут корни лозы еще до момента, когда последствия станут явными. Понимаете, вэнда? Искать преступника надо не в месте уже свершившегося убийства, нужно проверить соседние лозы.»(с)Кувшин проклятых даров.

В истории победного шествия филлоксеры по французским виноградникам, как может показаться, есть довольно длительный период, когда вмешательство всезнающего попаданца (за неимением в нашей реальности мудрых эльфов)  могло бы существенно изменить историю французского виноделия.

Принято считать, что первые очаги заболевания лоз были зафиксированы в долине Роны еще в 1863 году. Различные органы с самого начала «проявили обеспокоенность», но нашли примерно столько же, сколько Фейри Грин – то есть ничего. Причину один из французских исследователей констатировал, что называется, «задним числом» -- многочисленные комиссии начинали работу, исследуя самые сильно заболевшие лозы, у которых находили «сгнившие корни без следов грибка или насекомого». По вполне понятным причинам – сожрав корни, гадская тля уже успевала разбежаться в поисках новой жрат! Только в 1868 году, то есть пять лет спустя первых сообщений о болезни, когда «зловещая тень» накрыла уже изрядную часть французских виноградников, комиссия Пяншона догадалась раскопать не самые больные, а ещё живые, но начинающие слабеть лозы, на корнях которых заметили огромное количество желтоватых точек – тех самых тлей, в тот момент еще безымянных.

Но даже после 1868 года несколько лет еще продолжались бурные дебаты – является ли филлоксера непосредственной причиной гибели виноградных лоз или просто поселяется на уже ослабленных чем-то еще корнях. Причем у второй версии сторонники находились весьма и весьма «в авторитете» -- например, Виктор-Антуан Синьоре, бывший президент французского Энтомологического общества (Société entomologique de France) посвятил этому целую книгу. Ему вторили другие, например, Шарль Ноден (кстати, считается одним из основателей современной генетики). Фактически рубилово в профильной (и не только) прессе, а также во французской Академии Наук по этому поводу шло до 1873, местами до 1876 годов.

В общем, казалось бы, шикарный шанс для попаданца – появиться еще в 1863-м и торжествующе потыкать пальцем (желательно с лупой наготове) в гадских тлей с криком «вот она, причина!». Вы суслика не видите, а он там есть!

К сожалению, на пути радикального изменения хода истории, хотя бы в одной отдельно взятой отрасли встает сакраментальный анти-попаданческий вопрос: «дальше-то что?».

Когда и какими путями гадское насекомое попало во Францию – точно неизвестно. К тому времени, когда очаги болезни стали заметны, боржоми пить уже поздно – «достаточно одной таблетки», то есть одной тли, переносимой людьми, животными, птицами да и просто ветром, чтобы при попадании в благоприятные условия превратить цветущий виноградник в пустыню. Эффективного средства от филлоксеры нет. Сейчас, в 2026 по-прежнему нет, поэтому над немногими оставшимися «старыми» лозами народ бдит покруче, чем за мощами святых.

Единственный вариант, признанный мало-мальски эффективным – подвой, то есть прививать верхушки европейских лоз к американским корням, выработавшим в процессе эволюции устойчивость к вредителю. Но тут вылезают сразу две проблемы. Во-первых, сортов европейских лоз к тому моменту населекционировали примерно 100500,  американских было малость поменьше, но что на что прививали, сейчас даже гугл с ходу не вспомнит. Давно дело было, производилось методом проб и ошибок, а записей или не сохранилось или вообще не велось.

 А что более важно – сами французские виноделы процессу сопротивлялись «до последнего», обычно соглашаясь высаживать новые лозы лишь после гибели старых. 

Такая вот фигня, малята. Вроде бы и Главное Знание имеется, а варианта изменить историю не просматривается. Бяда-бяда-огорчение.