Чё зыришь?
Автор: Jewgeni SlogodskiКак старое дворовое слово напомнило мне, что мы разучились смотреть
Я вырос в обычном дворе, где значительную часть жизни мы, пацаны, проводили на улице. Там был свой язык, свои правила и выражения, которые никто специально не придумывал и не объяснял. Мы просто говорили так, как говорили все вокруг.
И была среди этих выражений одна совершенно обычная фраза:
«Чё зыришь?»
Её бросали тому, кто слишком долго на тебя смотрел. Не просто взглянул и отвернулся, а именно уставился, разглядывает, чего-то высматривает. Тогда и следовало короткое дворовое: «Чё зыришь?»
Недавно эта фраза почему-то сама собой всплыла у меня в памяти. И я вдруг понял, что много лет практически её не слышал.
Сначала подумал: ну исчезло ещё одно старое дворовое выражение — язык постоянно меняется. Но потом меня зацепило другое. Я много лет занимаюсь зрением и тем, что называю зрительной жизнью человека. И поэтому неожиданно посмотрел на слово «зырить» совсем с другой стороны.
Ведь слово обозначает не просто взгляд. Оно обозначает определённый способ смотреть.
А если из языка исчезает слово, обозначающее определённое зрительное действие, не исчезает ли постепенно из нашей жизни и само действие? Может быть, обеднение языка смотрения связано с обеднением зрительной жизни?
Вот тогда мне и стало действительно интересно.
Я полез в словарь Даля.
Оказалось, что слово «зырить» совсем не дворовое. У Даля оно связано со смотрением, пристальным взглядом, высматриванием. И тут передо мной начал открываться целый пласт старого русского языка: зреть, взор, зоркий, зоркость, зрак, зрачок.
А дальше выяснилось ещё более интересное.
Русский язык вообще невероятно богат словами, описывающими способы смотреть: всматриваться, высматривать, приглядываться, разглядывать, наблюдать, созерцать, озираться, коситься, зыркать, глазеть, таращиться, выглядывать, подглядывать, заглядываться.
И это не просто набор синонимов. За каждым словом стоит своё зрительное действие. Всматриваться — не то же самое, что озираться. Высматривать — не то же самое, что созерцать. Следить — не то же самое, что разглядывать.
И тут моё маленькое языковое расследование окончательно превратилось в исследование зрительной жизни.
Если язык различал столько способов смотреть, значит, человеку было необходимо различать их и в жизни. Он высматривал дорогу, замечал человека издалека, следил за животным, наблюдал за природой, ориентировался в пространстве, искал глазами, сравнивал, замечал движение вокруг себя.
Богатство языка отражало богатство зрительного поведения.
А теперь посмотрим на современного человека.
Никогда прежде перед нашими глазами не проходило столько изображений. Телефон, компьютер, телевизор, реклама, фотографии, новости, социальные сети, бесконечные ролики. Глаза заняты практически непрерывно.
Но зрительная жизнь от этого не стала богаче. Она стала беднее.
Современный человек способен несколько часов подряд смотреть на прямоугольник размером с ладонь. За это время перед ним сменятся тысячи картинок, но само зрительное действие почти не изменится.
Мы получили невероятное разнообразие изображений и потеряли разнообразие смотрения.
Современная зрительная культура объелась образами и ожирела от них. Картинок стало невероятно много, а способов смотреть — всё меньше.
И вот здесь старое слово «зырить» становится для меня гораздо интереснее любого языкового курьёза.
Потому что зрительная жизнь состоит именно из действий. Смотреть вдаль и вблизи, всматриваться, высматривать, замечать периферию, следить за движением, искать глазами, ориентироваться в пространстве — всё это разные формы работы зрительной системы.
Именно поэтому в своём методе нейросенсорной регуляции зрения я начинаю не только с упражнений, но и с мышления. Человек должен сначала увидеть собственное зрительное поведение, понять его и только потом менять. Упражнение становится действительно ценным тогда, когда превращается в навык, навык — в привычку, а привычка входит в повседневную зрительную жизнь.
И здесь мы снова возвращаемся к языку.
Слово не только называет действие. Оно помогает нам это действие выделить и заметить.
В антиутопии Джорджа Оруэлла «1984» новояз постоянно сокращался. Уничтожались слова и значения, чтобы вместе с ними сужалось пространство мысли. Чем меньше понятий доступно человеку, тем меньше направлений остаётся для размышления.
А что, если попробовать сделать наоборот?
Не убрать слово, а вернуть его.
Верните себе слово «зырить»
Попробуйте хотя бы на неделю снова ввести слово «зырить» в собственную лексику. Не обязательно подходить к людям и спрашивать: «Чё зыришь?» Лучше задавайте этот вопрос самому себе.
Я сейчас просто смотрю или зырю? Что я высматриваю? Насколько внимательно рассматриваю окружающее пространство? Что замечаю вдали? Что происходит на периферии моего зрения? Могу ли я найти глазами то, чего раньше вообще не замечал?
Для меня как естествоиспытателя здесь начинается настоящий эксперимент.
Мне интересно не просто вернуть забытое слово из словаря. Мне интересно, может ли слово вернуть действие. Может ли изменение лексики изменить внимание, внимание — поведение, а повторяющееся поведение постепенно стать зрительной привычкой.
Вот где для меня соединяются язык и зрительная жизнь.
Слово рождает понятие. Понятие направляет внимание. Внимание меняет действие. Повторяющееся действие становится привычкой. А из таких привычек постепенно складывается наша зрительная жизнь.
Поэтому попробуйте провести этот маленький эксперимент хотя бы неделю.
Верните себе слово «зырить».
А потом однажды остановитесь и задайте себе тот самый вопрос, который когда-то совершенно естественно звучал в моём дворе:
«Чё зыришь?»
И на этот раз не отмахивайтесь.
Посмотрите, что изменилось в том, как вы смотрите.
Возможно, вместе с одним забытым словом мы способны вернуть себе и один забытый способ видеть.
Евгений Слогодский