Прием остранения в наших книгах

С тех пор, как разглядел прием остранения у Пулмана в «Темных началах» я просто влюбился в него!

Соль в том, чтобы описать привычный нам и легко узнаваемый предмет или ситуацию так, словно мы никогда в жизни их не видели. Как это сделать? Просто поместить себя в фокал персонажа, который реально никогда такого не видел. И честно передать все возникающие у него ощущения.

В романе «Три Колумба кошачьего мира» я иногда выдавал такие штуки с точки зрения кошек. Они видят и чувствуют привычное нам иначе.

Но пиршество остранения, конечно, пришлось на повесть «Планшет для алхимика»!

Вот, посмотрите, как средневековая девушка воспринимает такую привычную нам сценку из городской жизни, которую видит во сне:

Во сне Самира стояла в каменном лесу. Деревья там были огромными и ровными, как скалы у водопада Ариджак. Если бы понаделать гнезд всего на одном таком дереве, там вполне могли бы уместиться все жители замка, да еще и окрестные крестьяне в придачу, вот какие гиганты. А еще там было шумно и душно. Но женщину в ее сне интересовали совсем не деревья.

Она держала вытянутую руку перед собой, как если бы смотрелась в зеркальце размером с одну абаку. В том зеркальце отражалась женщина, но другая. И Самира никак не могла понять: разве так бывает, что ты смотришься в зеркало, а видишь там совсем другого человека? На секунду ей показалось, что это просто очень искусный портрет женщины в непривычной одежде, и тут «портрет» улыбнулся и заговорил — тихо, но вполне отчетливо. 

Чувствуете разницу в восприятии? )) здесь вам не тут, правда? ))

Хочу спросить читателей: а вам нравятся такие вот штуки в книгах?

Еще спрошу авторов: а вы используете в своих книгах прием остранения?