Флэшмоб "Зеркало для поэта": разбираю стихи Светланы Костыговой
Автор: Алена ЛамбертВчера стартовал флэшмоб Зеркало для поэта, в рамках которого читаем и разбираем стихи друг друга. Присоединяйтесь, мне кажется, будет очень интересно. Срок флэшмоба — весь октябрь.
А я сегодня разбираю стихи Светланы Костыговой — автора с изрядным литературным багажом и просто отзывчивого и душевного человека, лично мне очень близкого по духу и мироощущению.
Второе февраля
Нам на окнах напишет мороз о разлуке.
За рисунком белесым размыт силуэт.
Там и память жива, и мечты и все люди
Те, которых сегодня давно рядом нет.
Мы научимся жить, выживать, улыбаться,
Но в душе навсегда сохраним имена.
Там жива та девочка, которой пятнадцать,
Впереди ещё жизнь и все живы друзья.
Там, за росписью белой плетеных узоров
В той панельке, что окнами на детский сад.
Где тепло и уютно, где всегда ждут родные
И куда невозможно вернуться назад.
Нет и мебели там, да все вывезли книги.
Дом был старый уже и недавно снесли.
Там теперь ничего, но меня там любили.
А ещё там тепло было в разные дни.
Вновь узоры на окнах рисуют морозы.
За рисунком всё кажется мне силуэт.
Я смотрю на него и почти уж не помню.
Но осталась любовь, что сильнее чем смерть.
Первое, что я здесь увидела — ностальгию по невозвратному прошлому. Морозные узоры — граница между прошлым и настоящим, они как будто белый экран, на котором героиня видит кадры из прошлой жизни. За белым рисунком — прошлый мир детства, создаваемый с помощью старой панельки, двора, родных. Дома уже нет, мебель и книги вывезены, люди переселены, но дом — это не физическое пространство, это пространство памяти. Он для автора живой, потому что ее там любили. Главная мысль стихотворения — любовь сильнее времени и смерти.
Образы очень точные и простые, композиция кольцевая — морозные узоры в начале фигурируют и в конце, но возвращаются с новым смыслом. Стихотворение бережно возвращает читателя в собственное пространство памяти, где было тепло и еще ждут. Для стихотворения автор выбрала рифму типа АБАБ, кое-где она не соблюдается, кое-где, наоборот, весьма точна. В паре строк ритмика сбивается буквально на один слог, но это не портит стихотворение, потому что взгляд цепляется не за ошибки, а за точность образов, и это искупает все.
Но…. Эта версия и толкование возникли у меня при первом прочтении. Ведь это самый простой смысл, пенка на поверхности, если не смотреть вглубь. Что-то было там, что-то, что не давало покоя. Потому что были строчки, которые зудели как занозки, которые не вытащишь. Почему «Там и память жива, и мечты и все люди, Те, которых сегодня давно рядом нет»? И к чему «Но осталась любовь, что сильнее чем смерть»?
Светлана не стала бы писать дату просто так. Возможно, дата и правда личная, и тогда она становится просто днем разлуки с невозвратным прошлым и якорем, что каждое 2 февраля память для автора снова оживает воспоминаниями. Но думаю, здесь не все так просто. Я порылась на просторах интернета и выяснила, что 2 февраля 1943 года (каюсь, не все исторические даты помню на память) — это день окончания Сталинградской битвы. И в этом контексте смысл стихотворения переворачивается, потому что текст приобретает историческое звучание: за морозными узорами — не просто ностальгия, а мотив утраты, памяти о невернувшихся. И тогда текст фактически становится реквиемом по погибшим — очень мощный по эмоциональному накалу, без неуместной патетики, но тихий, пробирающий, сдержанный и от этого вдвойне сильный. Спасибо за это стихотворение, Свет, просто спасибо 
Скажи мне, Сет
— Что знаешь ты о жизни и о смерти? —
И на коленках девочка сидит.
Черно всё платье, взгляд небесно светел.
Палач спокоен, улыбается, молчит.
— Она как жизнь, но словно на изнанку.
Как будто отражение на глади… —
Палач молчит, кивает и украдкой
Девчонки белую косу тихонько гладит.
— И да и нет. Скорее это фаза.
Как будто лед становится водой,
Как тает он, парит, взлетает
И растворяется во всём…
Дитё устало палача обнимет,
Кивнет и голову положит на плечо.
— Я поняла что смерть лишь выбор.
Но как с ним жить не поняла ещё…
Палач молчит. Над храмом ясно небо.
Двор монастырский убран, свеж и чист.
И на коленках спит себе девчонка
Которой очень надо знать как жить.
Как умереть — вопрос давно понятный.
За что уйти найдется всем всегда.
А как прожить весь срок не ясно.
И сколько он? И почему тогда?
— Скажи мне, Сет, зачем над нами Небо? —
Вдруг раздается тихо от груди.
— Оно всегда за нами смотрит,
Не потерялись чтоб мы по пути.
Она кивнёт, закрыв глаза украдкой,
И улыбнется — значит не одна.
Ей выбирать пока по жизни страшно.
Не выбирать, увы, уже нельзя.
А впереди лежали дни и годы,
По списку будущих и воин и потерь.
— Скажи мне, Сет, зачем мы помним?
— Затем что совесть для людей страшней.
Ты можешь выжить, обмануть, исчезнуть
И спрятаться — законы не найдут.
Ты можешь даже быть оправдан,
Но есть последний, главный суд…
С собой остаться вдруг один. Не каждый
Способен выдержать, себя в себе признать.
Без всем долгов, мечт и желаний,
Без всех кто мог нас оправдать…
Лишь ты один. Задуты свечи
И память словно приговор…
И время нас, прости, не лечит.
И совесть каждому зажжёт костёр…
И на коленях вновь сидит девчонка
Хоть и прошло уж много лет.
С короткой стрижкой, в грязной гимнастерке,
Бинтах и шорах, чтоб не видеть свет.
— Скажи мне, Сет… — Всё было не напрасно.
Считай что первый свой зачёт сдала.
Глаза подлечим, видеть будешь ясно,
А то что выжила — считай не предала.
Не отступила, не сбежала, и смерть не выбрала
В замен своей судьбы. Поспи чуть-чуть
Пока есть время. И Небо ищет выход.
Потерпи…
Пройдут ещё года, война и дети.
Девчонка белая вновь у плиты склонясь:
— Скажи мне, Сет… — ответит только ветер.
— Нас Небо ждёт. Вперёд, но помолясь…
Философская притча-диалог о жизни, смерти и совести. Центральный образ — девочка на коленях у палача, которая сначала спрашивает о смерти, потом взрослеет, проходит войну и снова вопрошает уже с высоты своего опыта. Смерть здесь осмысляется не как конец, а как фаза, переход, выбор. Главный вопрос, который автор вкладывает в уста девочки и с которым обращается к читателю — не как умереть, а как прожить жизнь. В образе палача я усмотрела странную человечность (он гладит косу девочки, утешает, ведет диалог), и это показалось мне, простите за тавтологию, немного странным. Чуть ниже я вернусь к этому интересному образу. Небо становится свидетелем и ориентиром, а совесть — тем последним судом, от которого нельзя спрятаться.
Композиция использует повторы и временные сдвиги (монастырский двор, фронт, плита, ветер). Очень сильно звучат строки о памяти, вине и времени, автор определяет, что оно «не лечит». Мне очень близка эта позиция, т. к. я в своей прозе и поэзии также придерживаюсь этой точки зрения. Если говорить о техническом исполнении стихотворения, здесь ритм сбивается сильнее, чем в первом стихотворении, рифмы не всегда точны, некоторые фразы выглядят недоработанными. Я думаю, что автор могла намеренно использовать такой прием, чтобы сохранить притчево-распевную форму, приблизив ее к настоящему диалогу сверхсущности и обычного человека. Технические неточности здесь компенсируются мощной смысловой и эмоциональной цельностью. Основная мысль, которую я поняла из стихотворения, жить — значит не предавать, а совесть и Небо оказываются больше смерти.
Образ Сета — ключ к пониманию смысла. Его «профессия» — не профессия в чистом виде, ее нельзя понимать буквально, это метафора. Здесь автор намеренно использовал образ египетского бога хаоса, смерти и разрушения, стража подземного царства как одновременно воина и защитника Ра, воина, который борется с силами тьмы. Двойственность сути Сета здесь совсем неслучайна: он — не однозначное зло, а сила, которая может как убивать, так и спасать. Он палач (фигура палача же двойственна, т.к. он не просто убивает, а наказывает виновных), потому что жизнь — это и выбор, и потери, и жертвы, а совесть — тот «последний, главный суд», который зажигает костер. Девочка на его коленях — это душа перед лицом неизбежного, она ведет диалог с Сетом, чтобы понять, как нужно правильно жить (и этот мотив чем-то напоминает библейскую сцену, когда Моисей получает заповеди). Строки, в которых девочка доверчиво засыпает рядом с палачом, говорят о примирении. Сет здесь не столько палач в буквальном смысле, это метафора совести. А смерть становится моментом, который нужно принять, чтобы научиться жить. В образе Сета персонифицируется то неизбежного, что ждет каждого человека и вершит последний суд, от которого никто не сможет уйти.
Самый важный парадокс в том, что палач здесь предстает не как экзекутор, а как учитель, наставник. Он исполняет неизбежное, но не для того, чтобы наказать или покарать, а для того, чтобы привести душу к прозрению.
Из сердца развороченного снами
Из сердца развороченного снами,
Осколками разбитых всех надежд,
Бил свет души, горячий словно пламя
Расправив крылья с курсом на Рассвет
Набрав высот, но не в уход — в прощенье,
Звездою яркою взрывая горизонт
И с пульсом Города дыша в такт наважденью
Из поднебесья падал вниз дракон…
На Город падал он звездой, кометой…
Пространство неба раздирая на клоки
Он выжигал на сердце Града метку
Своей присяги, веры и любви.
И заплативши дань свободному паденью,
На крыльях вставши из последних сил,
Сошёл на землю обернувшись человеком,
Отдавшим Миру часть свой души…
Думаю, это самое сложное стихотворение из тех, что есть в сегодняшнем разборе. И вовсе не потому, что оно изобилует яркими, но многозначными образами, многослойными метафорами и неоднозначностью вообще. По форме очень похоже на балладу — те же поэтические метафоры, иносказательность, певучесть и фэнтезийные образы. Однако здесь есть и мифологическая составляющая, которая отчасти сбивает с толку. У меня есть две версии, что мог иметь в виду автор, и я буду благодарна, если получу от нее обратную связь, насколько я приблизилась к разгадке.
С точки зрения технического исполнения стих близок к русскому дольнику, потому что строго соответствия ямбу или хорею я здесь не увидела. Ритм здесь держится на одинаковом количестве ударений в строке. При чтении вслух в общем и целом он сохранен, но временами сбивается. Не считаю это ошибкой, это индивидуальная особенность конкретного текста.
Главная тема — падение и преображение. Причем интересно, что первое предстает не как аналог поражения, фиаско, а жертвой и способом очеловечивания: дракон отдает миру часть души и сходит на землю уже человеком. Но это лишь первый смысловой пласт, на котором можно было бы остановиться, если мы принимаем за отправную точку именно фэнтезийную составляющую. Потому что дракон… дракон ли?
Нет, конечно, можно прочитать стихотворение как образ самопожертвования дракона-защитника, но это было бы слишком просто. Речь, конечно, идет не о буквальном образе дракона. В данном случае это не монстр и не чудовище. Это вообще самое метафорическое стихотворение из разобранных сегодня, потому что и человек здесь, скорее всего, тоже упомянут не буквально. Одна из догадок, что здесь речь может идти об ангеле. Дракон воплощает собой образ некоего вестника, соединяющего небо и землю. Возможно, что это и не ангел, но какое-то другое сверхсущество, воплощающего образ защитника. Просто, если бы образ первоначально был бы дан с помощью узнаваемых атрибутов — это было бы не так интересно.
Полет на Рассвет — стремление к трансформации или очищению, падение — обретение свободы, возвращение — метаморфоза человечности через боль и любовь. Город, разумеется, тоже не конкретно существующий населенный пункт, здесь он как будто живое существо, которое принимает чужой свет и оставляет метку в себе. Не до конца разобралась в этом. Динамика в стихотворении показана через кинематографичность: движение дракона к финальной точке показано буквально покадрово: внутренний разлом, взлет, падение, возрождение. Общая мысль, я думаю, в том, что падение — не поражение, а новое начало, если оно совершено ради чего-то ценного и стоящего. Например, ради любви и прощения.
Вторая версия, которая мне кажется ближе и точнее — опять же, стихотворение не о драконе как существе, а об авторе, о творчестве, о создании текста, о поэте. «Сердце, развороченное снами», «осколки разбитых надежд» — это то, о чем писала Ахматова в своем «Когда б вы знали, из какого сора». Вдохновение рождается всегда из хаоса, энтропии, горя, отчаяния, каких-то сильных эмоций (не только негативных, это я здесь сгущаю тучи). Тогда дракон — это творческий импульс, который дает начало созиданию. Он расправляет крылья и летит, то есть это метафора образа творчества. Город — опять же, не населенный пункт, а сознание читателя, его диалог с творчеством автора. «Раздирает небо» и выжигает «метку», наверное, можно понимать как тот след, что соприкосновение с литературой оставляет в душе и на сердце читателя.
Тогда в финале тот, кто «сошел на землю, обернувшись человеком, отдавшим Миру часть свой души…» — это точно автор, поэт. Он спускается в реальный мир из воображаемого, где работает с образами и энергиями, воплощается в слово и отдает себя этому миру. Дракон здесь — и как образ еще не написанного произведения, а человек — тот, кто его выстрадал и подарил, то есть автор, поэт, творец. И падение в этом контексте — не поражение, опять-таки, а жертва: чтобы стать понятным людям, донести до них свое слово, нужно отказаться от небесной, чистой стихии и принять человеческую ограниченность, боль и любовь.
Скажу честно, я пребываю в небольшом, так сказать, ступоре. Потому что бездна смыслов, открывшихся в стихах Светланы, для меня глубже Марианской впадины. Было потрясающе интересно. Ушла переваривать.
Всех обняла, приподняла, закружила., вернула на место