Человек привыкает ко всему — даже к тому, к чему, по идее, привыкать не должен.

В последний месяц после смерти бабушки мне было очень тяжело. Честно говоря, я в какой-то момент подумала, что больше ничего не хочу делать: портреты получались ужасными, кривыми и косыми, книга, которую я пишу последние полгода, вообще потеряла смысл. В общем, осенняя хандра и сильная тоска по близкому человеку выбили меня из колеи.

Смерть близкого человека лично у меня никогда не бьёт сразу. Первый или даже второй день я чувствую только пустоту. И да, я могу уже точно сказать, каково это, потому что за тридцать лет я потеряла почти всех родственников: ушли из жизни дедушка, мой папа и недавно — моя бабушка.

Но потеря, как по мне, начинает по-настоящему ощущаться только спустя небольшой промежуток времени: когда ты берёшь трубку и понимаешь, что не можешь позвонить; когда, перебирая вещи, понимаешь, что они больше никому не нужны; когда, покупая вкусняшки, берёшь на пачку меньше, потому что теперь они нужны только тебе. Вот тогда тоска по человеку становится сильнее — она накрывает волной, как цунами. И вот ты уже стоишь посреди магазина и плачешь над пачкой печенья.

Но время проходит, и ты начинаешь потихоньку привыкать. Человек привыкает ко всему — даже к тому, к чему, по идее, привыкать не должен.