Полудетектив. Полуфантастика. Уже скоро

Мы действовали молча, на автоматизме.

Спасательную шлюпку спускали на воду лебёдкой. Я стоял у борта и следил за тросом, пока сложенный контейнер медленно опускался вниз. При свете луны он казался плоским тяжёлым пакетом, подвешенным над водой.

Как капитан я отвечал за готовность спасательных средств к использованию. 

В обычной жизни я смотрел на неё примерно так же, как на огнетушитель: обязательная вещь, которая должна быть исправна и лежать там, где ей положено. Пока всё идёт нормально, вспоминаешь о ней только во время проверки.

Теперь она была нашим единственным шансом остаться в живых.

Поэтому, когда шлюпка коснулась воды, я ждал знакомого шипения.

Ничего.

Плоский контейнер лёг на волну и медленно качнулся под бортом. Лунный свет скользил по воде, очерчивая его неровный силуэт.

Автоматика должна была сработать сразу после приводнения, но этого не произошло.

В памяти сразу всплыла последняя проверка. Я хорошо помнил все пункты, которые тогда прошёл. Никаких замечаний.

Но отметка в журнале сейчас мало чем могла помочь.

Шлюпка снова качнулась на волне.

Я стоял на палубе, сжимая поручень.

И тут раздалось громкое шипение.

Сложенные баллоны дрогнули и начали расправляться. 

Один борт поднялся над водой, за ним второй. Прорезиненная ткань зашуршала, натягиваясь под давлением. 

Шлюпка на глазах приобретала правильную форму.

– Есть! – крикнул Дев.

Борта поднялись, дно расправилось. 

Рядом с яхтой уже покачивалась настоящая шестиместная шлюпка.

Дев забрался в неё первым. Я видел, как он спустился по верёвочному трапу, одной рукой держась за леер, а другой прижимая к себе гермомешок с аварийным комплектом. Добравшись до шлюпки, он перебрался через её борт и опустился на дно.

По неписанному правилу капитан покидает тонущее судно последним. 

Я бросил последний взгляд на палубу  – и только после этого начал спускаться.

Оттолкнувшись веслами от уже заметно осевшего борта яхты, мы начали грести изо всех сил, но с непривычки быстро устали и остановились.

«Дакшина» уходила под воду всё глубже, тёмная и безжизненная, без единого огонька, – на потревоженной поверхности покачивались только пена и пара пластиковых стульев, смытых с кокпита.