Эпидемия аварий (Сирия)

Как-то утром в понедельник, когда я ещё жил на старой квартире, я сел в микроавтобус, который отвозил нас на работу, и вдруг водитель задал мне странный вопрос:

— Скажи, Бог есть?

— Конечно, нет, — ответил я.

— Есть: твой шеф возле Хомса врезался в столб, и если бы ты поехал с ним, оказался бы на капоте.

Дело в том, что в пятницу меня впервые не пустили с ним в командировку: кому-то на следующий день понадобился переводчик. Это стало известно в последний момент, я даже пришёл на работу с вещами и был крайне недоволен. Теперь же в здании Аппарата экономсоветника все поздравляли меня, говоря, что я родился в рубашке. Заместителю Торгпреда по кадрам, который не пустил меня в командировку, я шутя сказал:

— Вы спасли отца троих детей.

Всё произошло за два километра до Хомса. В воскресенье в девять вечера мой начальник ехал из Алеппо, куда ему пришлось с полдороги вернуться, потому что он забыл у преподавателей визитницу с документами, деньгами и ключами от квартиры. Машина двигалась со скоростью 65—70 км/ч, и её прижал к обочине гигантский трейлер. Тогда мой шеф выбросил нашу «Ладу» на газон, но парапет оказался слишком высоким, машина села на передний мост и потеряла управление. В результате он снёс металлический фонарный столб и разбил капот, а также, видимо, повредил задний мост, потому что крышка багажника приподнялась. Сам он отделался лёгким испугом, поскольку успел ногами упереться в педали и крепко сжать руль, о который ударился носом и грудью. Пришлось нам за ним отправиться в Хомс и вместе с машиной забирать его из полиции.

Через несколько дней туда, по его следам, выехали два заместителя Торгпреда, чтобы опросить преподавателей, к которым он заходил: не был ли он пьян, хотя в полицейском протоколе об этом ничего не написали. Выяснилось лишь, что он в одной из квартир выпил бутылку пива. Когда я рассказал ему об ужасных картинах, которые нарисовали мне наши водители (я вылетаю через лобовое стекло и оказываюсь на капоте), он успокоил меня:

— Если бы ты поехал со мной, ничего бы не случилось.

Оказалось, что шеф заснул за рулём. Недаром, когда мы ездили в командировки, он просил меня всё время говорить с ним, не позволяя отключиться. Впрочем, он легко отделался: приказом Торгпреда ему объявили замечание (выговор означал бы досрочное прекращение загранкомандировки) и на три месяца отстранили от управления машиной. Пришлось нам повсюду ходить пешком или брать такси. Позднее Посольство заплатило за сбитый им столб 12 тысяч сирийских лир.

Следует упомянуть ещё один интересный факт. В день отъезда начальника в Алеппо, после обеда, я задремал, и мне приснился тревожный сон, в котором он входит в квартиру одной из преподавательниц русского языка, и на её лице вдруг появляется выражение ужаса. Я пересказал этот сон по телефону одной знакомой, чтобы ещё раз убедиться в своей способности предвидеть события. Поскольку начальник находился в дороге, неудивительно, что я сразу заговорил о возможной аварии. Так и случилось.

Когда я вернулся из второго отпуска, произошла серия новых инцидентов. Двоих досрочно отправили в Союз. Один из Торгпредства, будучи пьяным, сбил человека насмерть, и для него это оказалось наилучшим выходом из положения. Вторым (не повезло, что оба случая совпали по времени) оказался мой ученик и староста арабской группы на Высших курсах иностранных языков при Госкомитете по внешнеэкономическим связям. Ответственный, во всём положительный человек, он тоже слегка выпил с делегацией и разбил машину, принадлежащую сирийской компании. Потом занял денег и заплатил ей 40 тысяч лир. За него даже ходили просить к Послу, но тот разрешил лишь немного отсрочить его отъезд. Тут же какой-то военный из Синего дома сбил сирийца и попал в тюрьму. Долгое время наши люди были в шоке и боялись ездить на своих служебных машинах.

Однажды пожилой советский водитель микроавтобуса подвозил меня до дома и вдруг резко остановился, воскликнув:

— Сбил!

Оказалось, в последний момент ему под колёса бросился местный мальчишка. Мы вылезли из РАФика, но никого не обнаружили. Всё было бы хорошо, если бы в нас сзади не врезалась легковая машина. Когда водитель вышел к нам, я объяснил ему на арабском причину резкого торможения (наш шофёр молчал):

— Ребёнок перебегал дорогу.

— И где он? — спросил сириец.

— Убежал.

— А как быть с моей машиной?

— Надо было соблюдать дистанцию.

— А, дистанцию, — повторил он за мной и уехал, даже не вызвав дорожную полицию (это был отдалённый, пустынный переулок).

На следующий день я увидел, как наш водитель вместе с другим выправляют кувалдами заднюю дверь микроавтобуса.