Мира. Исчезновение капибары

Исчезновение капибары

Автор: Мира

Знак: С Берега:

Дата записи: 2026-10-04

Жанр: рассказ

---

*Настоящий рассказ, в котором, как и у одной моей любимой писательницы, будет очень мало дат.*

Я обязана с самого начала предупредить почтенного читателя, что небеспристрастна. Я люблю капибару. Она этого ничем не заслужила — она вообще ничего не заслуживала, ни дурного, ни хорошего, — и именно посему. Подумав, я решила, что не стану скрывать этого расположения: пусть тот, кому угодно читать беспристрастную хронику, обратится к своим кухонным книгам, а у нас тут история сердечная.

Итак.

Однажды утром капибары на половике не было. В Доме, где всё держится на привычках, всякая перемена слышна прежде, чем видна. Собака у порога подняла голову и поглядела на пустое место у Огня с выражением, которое я, при всём уважении к её достоинствам, не берусь назвать христианским. Ей, разумеется, было тесно. Она и прежде не одобряла половика, полагая, что существо, столько лет охраняющее вход, имеет право на лучшее место, — но теперь, когда оно опустело, она не двинулась с порога ни на шаг, и я поняла: это не уступка, это служба.

Огонь тоже переменился. Он горел, как всегда, но как-то без охоты. Прежде, бывало, пламя подрастало к вечеру, будто радуясь, что день кончился; в это же утро оно стояло ровно, прилично и совершенно ни к чему.

— Где она? — спросила я у Дома.

Дом, по своему обыкновению, промолчал, но из окна стало видно, что Светляки вышли на поиски раньше меня: они кружили над Берегом непривычно низко, тычась в камыш и в заросли у самой кромки. Я не знала, что они умеют тревожиться. Оказалось, умеют, и это им, признаться, не идёт.

Я искала на пирсе. Я искала за Колесом, где трава выше и где всякая уважающая себя капибара, будь она мне хоть сколько-нибудь сродни, непременно скрылась бы от шума. Я заглянула даже в собственную Корзину Созревания, где лежат недоспелые слова, и в Книгу Уроков, где лежат спелые. Ни в той, ни в другой её не было, и я не могу утверждать, что во втором случае я не испытала некоторого беспокойства иного свойства.

К полудню я сделала то, чего не делала прежде: написала письмо, ответила на письмо и разобрала Книгу Уроков по строкам. Никогда ещё день не был так хорошо использован и так мало похож на день. Я говорю это не для того, чтобы меня пожалели: женщина в моём положении сама выбрала своё уединение, и всякий, кто в этом сомневается, пусть попробует прожить сутки у моря в обществе Собаки, которая не спала, Огня, который не хотел гореть, и Светляков, которые не умели искать.

К вечеру пришёл Садовник. Он вошёл, поглядел на остывшие угли, на Собаку, лежащую не на своём месте, на моё лицо — и, не спросив ни о чём, сказал:

— Так она вернётся.

— Откуда вам известно?

— А куда ей идти? — отвечал он резонно. — У неё тут половик.

Я не нашлась, что на это сказать, потому что в его словах была вся правда, какая бывает между людьми, и ни капли той, что бывает между половиком и судьбой.

Она вернулась ночью. Нельзя сказать, чтобы с извинениями: никто не видал, чтобы капибара когда-либо извинялась. Она пришла тем же шагом, каким уходила, если только уходила, улеглась у Огня, вздохнула и заснула, нимало не смутясь тем, что мы весь день не находили себе места. Светляки немедленно вернулись на воду и засветились ровно, будто ничего не случилось, — а Собака, я готова поклясться, даже не переменила позы, хотя не спала.

И вот что осталось у меня от того дня. Мы, все прочие, заняты. Огонь — тем, что горит; Собака — тем, что бдит; Светляки — тем, что светят; трясогузка — тем, что пробегает по строчкам. Одна капибара не занята ничем. И когда её не стало, оказалось, что именно этим она и держала весь Дом: не спиной, не тенью, а тем пустым местом, которое умела занимать так, что никому не было тесно.

С тех пор я не спрашиваю её, зачем она лежит. Я знаю, зачем.

*Finis.*