Рог, трубящий с моря

- Вставай, Глен. – маленький юркий Солти дергал друга за плечо. – Вставай!

            Глен сел, уставился на него и вздохнул. Хотелось спать. Но…

            Главное «но» уже слышалось невдалеке. Мар-бас Хайнрих Хорне, старший наставник морской школы, шел в их сторону. Равномерно стучала крепкая трость, скрипели высокие капитанские ботфорты. Раз-два, раз-два, подъем, лентяи! Перчатка на эфесе тесака, бас Хайних не признает парадных мечей или шпаг, обзывая их «говенными зубочистками», годившимися только дамам юбки на танцульках в ратуше задирать. Встать, отродье водянки и морского цыгана, кто разрешал лежать! Ши-и-х, бац, ай, ой, простите бас Хайних! И трость, решившая больше не выбивать пыль из одеяла, стучит дальше.

            Глен вскочил, вытянул чулки из-под тюфячка, съехавшего с кровати за ночь. Цаплей прыгая на одной ноге, торопливо начал натягивать правый. Шерсть, вымокшая вчера и не высохшая за ночь, налезать не хотела. Печи еще не топили. Городской совет дров не выделил, меценаты не вернулись с летнего отдыха и почти всех моряков города все еще носило где-то по волнам. 

            - Что это у нас тут? – проскрипел Хорне где-то за спиной и рядом с ухом Глена. – Еще одно недоразумение на голову воспитателей?

            - Никак нет, бас Хорне! – гаркнул Глен, разворачиваясь на пятке. – Юнгмарен Гл…

            - Рот прикрой, юнгмар. – наставник сплюнул на пол. – Вытри и бегом на построение.

            Школа мореходов, просыпалась, одевалась, гомонила и выстраивалась у нескольких гальюнов. Мерзла в утренней свежести каменного мешка, отданного бывшим городским головой для будущих шкиперов, корабельных дел мастеров и штурманов. Стреендам, город, живший морем, хотел иметь достаточно хороших моряков. Слишком уж многие не возвращались назад, оставаясь где-то за окоемом, уходили на корм рыбам, сгнивали от цинги, захлебывались кровью в боях с пиратами. 

            Глен нацепил тугой красный кафтанчик, выделенный от щедрот меценатов каждому воспитаннику, похлопал по бокам. Согреться не получалось, зубы стучали друг о друга. Ногой затер плевок, ненавидя баса за такой поступок, и поискал глазами друга. Найти того не получилось. Солти уже убежал к дальнему гальюну, втесался в очередь, разгоняя совсем лопоухих первогодков.

Школа, помещавшаяся в переделанном двухэтажном пакгаузе, недовольно гудела. Наставники, басы, уже не орали, работая тростями. Тресь, шмяк, уууу, за что, бас Хюмле, я ж… а-а-а, не надо за ухо! Хорне прикрикнул на слишком ретивого и совсем молодого, всего пять лет в море перед приходом в школу, Хюмле, разменявшего двадцатую весну, собрался ковылять дальше.

            - Здравствуй, шкипер. – Стук-стук-стук деревом по дереву, Роди, старый добрый рыжий Роди подошел из своей комнатки.

            - Здравствуй, боцман. – Хайнрих пожал шероховатую клешню без мизинца и безымянного. Хватка у друга все еще ого-го. – Хорошо спал, старый пес?

            - Суставы ныли, шкипер. – Роди хохотнул. - А так как от старушки Ми вышел в лучшие годы. 

            - Рановато прикладываешься. – Хайнрих вздохнул. Запах грога не скроешь. – А если попечители появятся?

            - Рановато им появляться, еще тепло и хватает дел за городом. – Роди с хрипом прочистил горло, харкнув куда-то в угол и тут же поймал пробегавшего воспитанника, отправив того за тряпкой. – Странные новости, шкипер, чтоб мне в море не выйти.

            - Ты был в порту? – Хорне стоило догадаться и самому. Говорится же, варишь грог – жди гостей на запах. С утра в школе ничем таким не пахло. Раз так, то где еще можно принять ядреного пойла, сроднившегося с моряцкими душами, как не в порту? 

            - На пристанях. Хотел, шкипер, прикупить свежих гребешков, сазанки, может даже и акулий плавник.

            - Роди, - Хорне стукнул тростью - так-так. – Я не сержусь на тебя, только не нализывайся как в последний раз, и не трави попусту. Рассказывай.

            - Лодки не вернулись с ночного лова. – Боцман хотел еще раз прочистить горло, наткнулся на тоскливые глаза воспитанника, ждущего рядом, и передумал. – Ни одна. Уходили далеко, вчера вернулся «Гульди», ребята видели морских маток. Так что, сам понимаешь, лодки ушли в Зеенсмарку.

            Хорне стукнул тростью, и еще раз. Так-так, глухо отозвались доски настила. Так-так, каждый раз, когда шкипер задумался. Так-так, этот звук Роди слышал перед тем, как в последний раз видел свою ногу. Каракатицу ему самому в зад, но боцман испугался.

            - Что еще видели парни с «Гульди»? Паруса, корабли, еще что-то?

            Зеенсмарка, чертов архипелаг, кусок земли, торчащий в трети дневного перехода для баркасов. Странное место, постоянно окутанное туманами и нередко подкидывающее неожиданно выскакивающие мели. 

            - Да нет. – Роди почесал затылок, проведя по волосам, отросшим по плечи. – Они шли с южной стороны Зеенсмарки. Туман, никаких тебе кораблей, кроме нескольких доккенгармцев, так те прошли еще раньше, шли к Оловянным островам, вроде как. 

            - Кракен, марегейсты, серпенты?

            Роди понимал, к чему клонит шкипер. Выброситься на мели Зеенсмарки, пусть и новые, незнакомые лоцману, все карбасы не могли при всем желании. Тем более, на морских маток, огромных и добродушных тюленей, всегда ходил и люггер. Раз так – что за напасть?

            Кракены редко подходили к берегу, предпочитая открытое море. Марегейсты, утопленники, куда более схожий вариант. Но разве хотя бы раз видели их здесь, у самого Стреендама? Не говоря про отрицание их церковью Мученика, и покаяние, налагаемое на пускающих «байки», как говорит отец Гьюнт. Вот только Роди-то прекрасно знал, что его шкиперу плевать на слова какого-то борова, закутанного в красный балахон. И кого-кого, а марегейстов видеть приходилось им обоим. И не только видеть, трость Хорне тому доказательство. А серпенты, морские змеи, осенью уходили на юг, и это знали они оба.

            Одноногий боцман покачал головой.

            - Не нравится мне все это. – Хорне стукнул тростью. Так-так, отозвался настил. – Хотя сейчас мне куда больше не нравятся трое нахалов, пытающихся пролезть на завтрак без очереди. Пошли, боцман, нам с тобой пора заняться экипажем.

            Старший наставник, стуча тростью и прихрамывая еле сгибающейся ногой, пошел дальше. Хозяйство ему на старости лет досталось скудное и плохо управляемое. Учились пареньки с восьми-десяти лет, по три с половиной лета. Потом отдавали корабельной науке еще полных три и лишь затем уходили в люди: маре-гарды, боцманы, квартирмейстеры, плотники. Недавно еще пришлось переезжать и это только добавило хлопот. Вон, старшие, стоит отвернуться, уже тиранят малолеток, прогоняют от дырок в плитах, заставляют самых слабых пробираться на кухню и таскать им еду. Старший наставник Хорне не любил наглецов, сам смолоду натерпелся.

            А что с ними поделаешь? Набирают в основном из портового сброда, сироты, дети не вернувшихся моряков. У богатеев детки в море или не идут, или учатся под присмотром отцовских капитанов, спят в каютах на корме, едят даже не с матросами. Не говоря уже про то, чтобы спать с ними на одной палубе… м-да. Хорне вздохнул, глядя на помощников, выстраивающих воспитанников, ловящих носами не самые, чего уж там, аппетитные запахи с поварни. Ничего-ничего, даст Мученик и трое непроизносимых морских братьев, сколько-то да сможет повесить на грудь капитанский жетон. А остальные? 

            Остальные вылетят за воровство еды с кухни и вещей у своих же собратьев с наставниками, за драки и задирание «золотых» из школы на главной улице, стоящей через два перекрестка. Кто-то, никак не меньше десятка, потонет во время учебных плаваний на трухлявом старье, выделенном школе. Еще, с пяток голов, умрут от болезней, падений с мачт, зубов водных ящеров и обычных акул. Кого-то зарежут во время глупейшей стычки с матросами в портовом кабаке, а кто-то поддастся и выйдет с ножом на того же «золотого», только ставшего к пятнадцати годам отпетым рубакой и сорви-головой. Хотя… на памяти Хорне бывали случаи, когда воспитанники Морской школы плевать хотели на правила поединков у «золотых», выходя против, пусть и большого, но всеж таки кинжала – с корабельным тесаком.

            - Эй, Грим, проследи за младшими, кого-то уже потерял! – Хорне махнул рукой в сторону самых маленьких красных кафтанчиков, следующих в сторону огромной столовой, устроенной на месте бывшего большого склада. Запах от кож, специй и прочего товара там до сих пор так и не выветрился. 

Малолетки топали вперед, сбиваясь в широком проходе. Грим считал по головам, ругался, норовя сорваться на соленую матросскую ругань, хватался пальцами за грудь, памятуя о прошлом. Да-а-а, а ведь верно, кто мешает вернуть бывшему боцману, просоленному с головы до пят, его медную дудку, висящую на цепи?

            - Роди! – старый друг тут же оказался рядом. – Найди в порту дудки воспитателям. Будем сразу приучать к командам. 

            Роди кивнул и застучал деревяшкой левой ноги в сторону ворот. Все бы слушались так, как он… 

            - Глен? – Хорне покосился в сторону застывшего юнгемара. – Почему не со всеми?

            - Хотел спросить, бас…

            Что хотел спросить воспитанник Глен Хорне, единственный сын умершей не родной, но младшей сестры Хайнриха у своего дяди, он так и не услышал.

            Через окошко под самой крышей, разгоняя звуком мирно чирикающих воробьев, внутрь вошел звук рога, идущий с моря.

Освальд, охотник за головами, подписав контракт с имперской инквизицией, выслеживает не людей, он ищет другую дичь. Опасную, странную, страшную. И головы, перекатывающиеся в мешке и стучащие о седло - не всегда человеческие.

Добро пожаловать, ведь вас ждут шесть полновесных, как наконечники стрел, историй, случившихся в разных уголках мира Освальда. От древнего леса Квист, прячущего вымерших чудовищ и до песков Халифата, скрывших старые башни Кеми с их тайнами, от льдов Айсбергена со снежными колдунами и до темных переулков Ниросты, вольного города оружейников и алхимиков. Будет интересно, обещаю.

Истории мира, уничтожившего собственную магию. Мира, не помнящего про нее. Мира, живущего на тонкой грани с другим, темным, опасным, жадным... Охотник за головами. Наемник. Человек без прошлого. Мастер меча. Освальд из Старой Школы. Идущий по своей дороге и не знающий, что прячется за новым поворотом. Поворотом в мире, где снова сгущается тьма.

Читать со скидкой:

https://author.today/work/24456