Про вагантов
Автор: Хуана БездомнаяПо многочисленной просьбе Волка, провожу ликбез для тех, кто не знает, и просто развлеку тех, кто в курсе.
Ваганты (справочно): Изначально вагантами становились клирики (священники, не имевшие постоянного прихода, или монахи, покинувшие монастырь). Позже к ним присоединились странствующие студенты (школяры), которые переходили из одного университета в другой в поисках знаний. Со временем в эту среду стали вливаться и представители других сословий.
Поэзия их имеет множество авторов, различную направленность, но практически всегда её отличает искренность, ирония или сарказм. То есть она всегда глубоко личная. И этим она меня подкупила в своё время. Я буду под спойлерами приводить наиболее выразительные отрывки, поскольку стихи часто слишком длинные даже для многотерпеливых миллениалов.
1. Про любовь.
Тут есть как ироничные, как абьюзерские, так и очень нежные, трогательные стихи.
"Прения священников о безбрачии", фрагмент:
Водворив спокойствие, голос возвышает
Избранный старейшина и провозглашает:
«Всем нам ныне, братие, папа угрожает,
А за той угрозою кара поспешает.
9. Нам и нашим женщинам, нам и нашим детям
Угрожает курия, чем мы ей ответим?
Коим оправданием обвиненье встретим?
Мы для размышления собрались за этим».
10. Первый воздвигается иерей из круга,
Движимый тревогою общего испуга:
«Не желаю, — он гласит, — отпускать подругу —
С ней в законе мы живем, словно два супруга».
11. Был вторым во прении глас, звучавший тихо,
Мужа молчаливого и с повадкой мниха:
«Будет мне, о братие, тягостно и лихо,
Коль со мной не станет спать наша повариха».
12. Третий тверже держит речь и бесповоротней:
«В годы давние имел женщин я до сотни,
А теперь держу одну, с нею беззаботней, —
С целым складом золота я прощусь охотней!»
Фрагмент:
"Я скромной девушкой была,
Virgo dum florebam (когда я цвела невинностью)
Нежна, приветлива, мила,
Omnibus placebam (всем нравилась)
Пошла я как-то на лужок
Flores adunare (собирать цветы)
Да захотел меня дружок
Ibi deflorare" (там лишить девственности)
Дальше и так ясно. Кому интересно, как он её -- хиханьки-хаханьки -- изнасиловал, почитайте в интернете. Но это типичный застольный сюжет, над этим было принято смеяться.
"Молитва о милой", фрагмент:
1. Храни, боже, милую,
Благую и добрую!
Храни, боже, милую.
2. Душа ее светлая,
Любовь ее верная,
Храни, боже, милую.
3. Тверда, как драгой кристалл,
Тверда, как златой металл, —
Храни, боже, милую.
4. Чиста, как нагорный лед,
Сладка, как отборный мед, —
Храни, боже, милую.
5. Как лилии, ясная,
Как розы, прекрасная, —
Храни, боже, милую.
6. Склоняют к ней облики
Святые угодники,
Храни, боже, милую.
7. Она среди девушек —
Как луна среди звездочек,
Храни, боже, милую.
Уже тогда вагантов приходилось оправдываться, что они, хотя и клирики, но не привержены тому самому пороку.
1. Госпожа, за что подозрение?
Отчего во взорах презрение?
Видит бог и божье творение —
Нет на мне клейма преступления, —
Госпожа, ты не права!
2. Раньше небо лесом покроется,
Раньше в тучах нивы посеются,
Рыбы в море птицами сменятся,
Чем ваш друг с Содомом спознается.
Госпожа, ты не права!
...
4. Нам велит Венеры веление
Не давать, а брать наслаждение;
В чистоте мне бедность желаннее,
Чем богатство, но в посрамлении!
Госпожа, ты не права!
2. Обличение нравов.
Плачет и стенает
Вальтерова лира:
Вальтер проклинает
преступленья клира.
Верить бесполезно
в райские блаженства:
все мы канем в бездну
из-за духовенства.
И по сей причине
язва сердце точит:
Вальтер быть отныне
клириком не хочет!
Расскажу подробно
о попах вельможных,
совершивших злобно
сотни дел безбожных.
Наш аббат привычен кубки опрокидывать,
Наша аббатиса не отвыкла ног раскидывать;
Нет людей ученее нашего декана -
Семь наук расскажет мигом, особенно спьяна...
Отдельно от лисиц доставалось "винограду", то есть платному пороку, с которым, как известно, целибат издревле (про сейчас ХЗ) образует витую пару.
который отправляется к блудницам, фрагмент:
"Поэт, лаская потаскуху,
учти: у Фрины сердце глухо.
Она тебе отдаст свой жар
лишь за солидный гонорар.
Нужны служительнице блуда
вино, изысканные блюда,
а до того, что ты поэт,
ей никакого дела нет.
Не вздумай сей "прекрасной даме"
платить любовными стихами.
Твои стишата ей смешны.
Ей только денежки нужны.
Когда ж на стол монету бросишь,
получишь все, о чем ты просишь.
Но вскоре тварь поднимет крик,
что ты, мол, чересчур велик,
а заплатил постыдно мало,
что вообще она устала,
что ей давно домой пора:
болеет младшая сестра...
...
Ужели не пойдет нам впрок
и этот горестный урок?!
Весь город над тобой смеется...
Но вижу: вновь тебе неймется,
и ты уже готов опять
последний талер ей отдать.
Все начинается сначала...
Так хоть бы стерва не ворчала,
что из-за жадности своей
ты слишком мало платишь ей!"
При этом и сами ваганты умели грешить с размахом, и не уставали сами себя обличать.
"Ах, куда вы скрылись, где вы,
добродетельные девы?
Или вы давным-давно
скопом канули на дно?!
Может, вы держались стойко,
но всесветная попойка,
наших дней распутный дух
превратил вас в грязных шлюх?!
...
Я и сам погряз в соблазнах
и от девок безобразных
оторваться не могу.
Но об этом - ни гугу!.."
Вот мы читаем гневное, во всех подробностях, обличение нравов духовенства (подобное, только в прозе, но не менее эмоциональное, в Хронике Эрнуля).
"Солнечным полднем, под липой тенистою,
славил я песнями Деву Пречистую,
вдруг - не пойму, наяву иль во сне, -
сам Пифагор обратился ко мне.
Скорбь омрачала лицо Пифагорово,
скорбь излучал опечаленный взор его,
и, преисполнясь тоски неземной,
рек он таинственно: "Следуй за мной!
...
"Знайте, земли недостойные жители!
Вас погубили священнослужители!
Днесь повторилось, что было вчера:
продан Спаситель за горсть серебра!
Пьянствуя, лакомясь сладкими блюдами,
стали отцы пресвятые Иудами!
Паства без пастыря бродит во тьме,
ибо у пастыря блуд на уме!
...
Так преступленье вершится великое!
Папство глумится над Вышним Владыкою!
Лжепроповедников злые уста
дважды и трижды распяли Христа!
...
Архиепископ в Великую Пятницу
в грязном притоне ласкает развратницу!
Стал ведь однажды Юпитер быком,
мерзкою похотью в бездну влеком!
Ах, из-за вас, из-за вас, проповедники,
вздулись у многих бедняжек передники!
Ради притворства сутаны надев,
скольких же вы перепортили дев!
Вы, кто вершит злодеянья позорные!
Вам не помогут молитвы притворные!
Господа хитростью не побороть!
Страшною казнью казнит вас Господь!"
...
Тут я на землю упал, чтоб впоследствии
вам рассказать о грядущем к нам бедствии,
и приготовил пространную речь,
чтобы вас, грешники, предостеречь!
Ждет нас несчастие невероятное!..
Но говорю почему-то невнятно я:
знать, пересекши рубеж бытия,
крепкого слишком отведал питья!
Даже искренне негодуя, автор не забывает о самоиронии. В этом все ваганты.
Муж здесь почил даровитый,
но в бедности горькой повитый,
Цвет преславного клира
и пагуба целого мира.
Мудрости бывши сосудом,
грешил он чревом и удом,
И Голиафово имя
носил совокупно с другими.
Был он добычей пороков
и много изведал упреков —
Дай ему, боже, прощенье
за все его прегрешенья!
3. Просто бложики о себе и всякие размышления о жизни
Тут нельзя обойти знаменитую "Исповедь" Архипиита Кëльнского, которая в сокращении вошла в фильм "Комедия ошибок"
Привожу текст полностью, потому что в нём все, что мы знаем о вагантах.
С чувством жгучего стыда
я, чей грех безмерен,
покаяние свое
огласить намерен.
Был я молод, был я глуп,
был я легковерен,
в наслаждениях мирских
часто неумерен.
Человеку нужен дом,
словно камень, прочный,
а меня судьба несла,
что ручей проточный,
влек меня бродяжий дух,
вольный дух порочный,
гнал, как гонит ураган
листик одиночный.
Как без кормчего ладья
в море ошалелом,
я мотался день-деньской
по земным пределам.
Что б сидеть мне взаперти?
Что б заняться делом?
Нет! К трактирщикам бегу
или к виноделам.
Я унылую тоску
ненавидел сроду,
но зато предпочитал
радость и свободу
и Венере был готов
жизнь отдать в угоду,
потому что для меня
девки - слаще меду!
Не хотел я с юных дней
маяться в заботе -
для спасения души,
позабыв о плоти.
Закружившись во хмелю,
как в водовороте,
я вещал, что в небесах
благ не обретете!
О, как злились на меня
жирные прелаты,
те, что постникам сулят
райские палаты.
Только в чем, скажите, в чем
люди виноваты,
если пламенем любви
их сердца объяты?!
Разве можно в кандалы
заковать природу?
Разве можно превратить
юношу в колоду?
Разве кутаются в плащ
в теплую погоду?
Разве может пить школяр
не вино, а воду?!
Ах, когда б я в Кёльне был
не архипиитом,
а Тезеевым сынком -
скромным Ипполитом1,
все равно бы я примкнул
к здешним волокитам,
отличаясь от других
волчьим аппетитом.
За картежною игрой
провожу я ночки
и встаю из-за стола,
скажем, без сорочки.
Все продуто до гроша!
Пусто в кошелечке.
Но в душе моей звенят
золотые строчки.
Эти песни мне всего
на земле дороже:
то бросает в жар от них,
то - озноб по коже.
Пусть в харчевне я помру,
но на смертном ложе
над поэтом-школяром
смилуйся, о Боже!
Существуют на земле
всякие поэты:
те залезли, что кроты,
в норы-кабинеты.
Как убийственно скучны
их стихи-обеты,
их молитвы, что огнем
чувства не согреты.
Этим книжникам претят
ярость поединка,
гомон уличной толпы,
гул и гогот рынка;
жизнь для этих мудрецов -
узкая тропинка,
и таится в их стихах
пресная начинка.
Не содержат их стихи
драгоценной соли:
нет в них света и тепла,
радости и боли...
Сидя в кресле, на заду
натирать мозоли?!
О, избавь меня, Господь,
от подобной роли!
Для меня стихи - вино!
Пью единым духом!
Я бездарен, как чурбан,
если в глотке сухо.
Не могу я сочинять
на пустое брюхо.
Но Овидием себе
я кажусь под мухой.
Эх, друзья мои, друзья!
Ведь под этим небом
жив на свете человек
не единым хлебом.
Значит, выпьем, вопреки
лицемерным требам,
в дружбе с песней и вином,
с Бахусом и Фебом...
Надо исповедь сию
завершать, пожалуй.
Милосердие свое
мне, Господь, пожалуй.
Всемогущий, не отринь
просьбы запоздалой!
Снисходительность яви,
добротой побалуй.
Отпусти грехи, отец,
блудному сыночку.
Не спеши его казнить -
дай ему отсрочку.
Но прерви его стихов
длинную цепочку,
ведь иначе он никак
не поставит точку.
Есть и другие очень личные стихи, в том числе написанные женщинами. Мне запомнилось одно, которое посвящено дочери (удивительно, но девочек, в том числе незаконнорождённых, не выкидывали из окна, а даже пытались воспитывать, хотя бы ради собственной старости). Хотя без сомнения, мужчине пришлось несладко от самого факта рождения ребёнка, которого, похоже, он растит без матери, иначе не было бы столько горечи.
Вальтер Шатийонский, Отцовская песня фрагмент
3. Пускай Венерой пьяные
Встречают люди лето, —
Я мучусь старой раною,
И мне веселья нету:
Дитя любви нежданное
Меня лишило света.
4. Томлюсь о тяжком бремени,
Что в эту пору года
По минованье времени
Послала мне природа:
Дочь моего же семени,
Мое продленье рода.
5. Ну, что же, детка малая,
Расти отцу в подмогу!
Дай срок: как старость вялая
Подступит понемногу,
Найдут глаза усталые
С тобой меж книг дорогу.
4. Посвящения учителям: в стихах поздравляли и прославляли своих преподавателей.
Так пускай горит над всеми
свет, зажженный в Вифлееме,
под один скликая кров
из мирского океана
многомудрого декана
и беспутных школяров!
Сюда же посвящения отдельным наукам и истине.
5. Пересказы классических и народных сюжетов: Роман "Тарсия" Аполония Тирского, "Снежное дитя" и др.
6. Пародии на литургию, Бахусов чин и прочее, которое было актуально и интересно тогда, а сейчас выглядит несколько экзотично.