Он увидел его во сне...

На глубине трёхсот двадцати метров под северо-западной окраиной Пекина было четырнадцать градусов и очень тихо.

Чэнь Ливэй спал сидя.

Он сидел на полу, привалившись боком к ножке стола, среди разложенных вокруг листов, и правая рука лежала поверх последнего — того, где строка обрывалась на середине знака. Механический карандаш выкатился и остановился у самого края бумаги.

Над ним медленно поворачивался клубок из тридцати восьми тысяч линий. Красного в нём было больше, чем белого.

Сорок один час.

Сначала ему ничего не снилось.

Потом — коридор.

Узкий, бетонный, из тех, что бывают в старых домах, где стены отсырели и штукатурка отходит пластами. По коридору что-то шло. Звук был ровный, металл о бетон, с одинаковыми промежутками, как у метронома, который завели и забыли.

Оно занимало коридор целиком, от стены до стены.

Оно не дышало.

Потом — жара и иней.

Кладка, нагретая за день так, что от неё тянет теплом в лицо, и по этой кладке ползёт белое. Ползёт быстро, толчками, как трещина.

Чья-то рука в этом инее.

Пальцы разжимаются.

Что-то чёрное и короткое падает и катится по полу, ударяясь о доски.

Потом — крыша.

Незнакомый город внизу, сотни жёлтых окон, вывески на языке, который он знает, и слова, которых он не понимает.

На краю крыши сидит мальчик, спиной.

Худые лопатки под тонкой курткой.

Он оборачивается.

Потом — прихожая.

Своя.

Семнадцатый уровень, знакомый угол вешалки, знакомая плитка. У двери стоят маленькие кроссовки, носками к двери, как всегда.

На них лежит пыль — ровным серым слоем, как на вещах, которые не трогали очень долго.

Чэнь проснулся.

Дёрнулся так, что задел стол, и карандаш упал на пол с сухим стуком.

Секунд десять он не понимал, где верх. Щека была отлежана до онемения, на ней отпечаталась строка собственных знаков, левая нога не чувствовалась ниже колена. Голограмма над ним всё так же поворачивалась.

Его трясло.

Он посмотрел на свои руки, потом на воздух перед собой — внимательно, зачем-то, — потом обхватил себя за плечи и стал растирать предплечья ладонями.

Чэнь поднялся, держась за стол.

Доковылял до стены, снял трубку внутренней линии, набрал первые три цифры домашнего.

И положил обратно, не дозвонив.

Наверху сейчас четыре.

Она встанет.

Она подумает, что что-то случилось.

Он вернулся, сел на пол, нашёл карандаш и подтянул к себе лист, на котором заснул.

Строку он дописал минут за двадцать.

К утру он этот сон не помнил.

Продолжение уже доступно полностью- https://author.today/work/651129