Путешествие всей моей жизни - 4

(из Отдела расследований литературного творчества никому неизвестных авторов и ненужных писателей)

  СУДОВОЙ ЖУРНАЛ

  Записи судового врача корабля из рассказа Владимира Дорошева (псевдоним Владимир Швец) - https://author.today/work/611904, начало которых в постах - https://author.today/post/956196

https://author.today/post/956546

https://author.today/post/956998

  День девятнадцатый. В журнале появляется запись: «Никто не заставит меня жить по правилам». Записываю без комментария. Потому что комментарий очевиден. Черное море пространство, где правила перестают работать. Но это не анархия. Это свобода от заранее данных ответов. Автор не сообщает нам, что такое любовь. Не объясняет, что такое смерть. Не определяет, где кончается реальность. Он бросает читателя за борт. Дальше плыви сам.

  День двадцатый. Мы достигли Японии. На берегу бронзовый пес. Он ждет хозяина. Сто лет. Или тысячу. Неважно. Вот теперь я понял, зачем понадобилось все наше безумное путешествие. Вампир. Смерть. Черное море. Мертвец. Говорящий мангуст. Поэт. Принц. Все это приводит нас к неподвижному бронзовому псу. К преданности. Потому что любовь в этом рассказе в конечном счете измеряется не страстью. Она измеряется способностью ждать. Преданность, как и любовь, надо заслужить. Записываю эту фразу особенно тщательно.

  День двадцать первый. Принц Генрих Мореплаватель изучал карту Черного моря. Вот только карта такого моря заранее невозможна. Как нанести на карту человеческое чувство? Где отметить любовь? Где отчаяние? Где память? Где место, в котором человек начинает тонуть? И все же карта существует. Потому что человек всегда пытается картографировать неизвестное. Даже если неизвестное находится внутри него самого.

  День двадцать второй. Сегодня я увидел свет на дне. Не буквально. И все-таки увидел. Думаю, это главное открытие нашего плавания. До сих пор я считал, что смысл рассказа заключается в утверждении: любовь опасное море, в котором легко утонуть. Теперь думаю иначе. Да, любовь топит. Но именно на дне обнаруживается свет. То есть, страдание не отменяет ценности любви. Возможно, оно даже является доказательством того, что любовь была настоящей.

  День двадцать третий. Разговор о том, как зовут Любовь. Ответ оказывается неожиданным и грубым. Любовь может носить имя, которое человек произносит с ненавистью. Но герой все равно хочет верить, что ее настоящее имя Красота. Это очень важная оговорка: хочет верить. Не знает, не доказал, не установил. Верит. И, пожалуй, именно этим рассказ окончательно объясняет сам себя.

  День двадцать четвертый. Последний день плавания. Или первый. В этом море невозможно установить разницу. Мне кажется, я понял, почему все эти персонажи существуют на одном корабле. Они представляют разные способы ответить на один вопрос: как жить, если все когда-нибудь закончится? Ни один ответ не является окончательным. Но плавание продолжается.

  День двадцать пятый. Порт. Сегодня в журнале появилась странная запись. Мы сидели в портовом кабаке. Владимир Дорошев, Джек Спутник Моряков, профессор Метаморфозиус, Эдгар Аллан По и Джеф. Корабль ждал отплытия. Владимир Швец поднял бокал. И тогда произошло то, чего я как врач ожидал меньше всего. Автор вошел в собственный рассказ. До этого Дорошев был персонажем. Теперь появился Швец. Получается, человек и его литературная тень встретились. Кто из них настоящий? Я не знаю. Но, возможно, вопрос поставлен неправильно. Потому что после всего нашего плавания я уже не уверен, что «настоящий» это обязательно тот, кто существует физически. Например, бывает так, что вымышленный человек живет дольше настоящего, мертвый продолжает говорить, литературный персонаж знает о любви больше, чем живой человек. Здесь же автор становится еще одним пассажиром собственного корабля.

  Последняя запись. Я - судовой врач и обязан был следить за состоянием пассажиров. Теперь понимаю, что все это время наблюдал не за ними. Я наблюдал за человеком, за его страхом смерти, жаждой любви, его стремлением найти смысл, его готовностью утонуть ради чувства, которое невозможно измерить. Черное море оказалось не географическим местом. Оно оказалось человеком. Мы все плаваем в нем. У каждого есть своя глубина. И свое дно. У каждого свои мертвые мечты, свои утонувшие надежды, свои обломки прошлого. Но самое странное открытие нашего плавания состоит в другом. На дне действительно может быть свет. И, возможно, человек живет именно ради того, чтобы однажды его увидеть.

Судовой врач.

Запись окончена.

Корабль продолжает плавание.