Рассекая тьму #29 (Планета песка-1)
Автор: Эрри ТошПутешествие в Стеклянную империю начиналось с просьбы не пить.
Кас услышал её ещё в орбитальном порту, где служащая в серебристой накидке выдала каждому прибывшему по узкой прозрачной ампуле, запечатанной красной пробкой, и велела сохранить воду до встречи с тем, кто принимает их на планете. Ампула помещалась между двумя пальцами, весила меньше дорожного ключа и совершенно не походила на государственный документ, однако следующий коридор открылся лишь после того, как система убедилась: все трое держат её при себе.
— А если человек прилетел один? — спросил Кас.
— Тогда Империя назначает ему принимающего, — ответила служащая. — Никто не входит в пустыню без того, кто отвечает за его воду.
Кататрао поднял ампулу к свету.
— Прекрасный обычай. В большинстве стран за гостя отвечают до первой дипломатической ноты, здесь — до обезвоживания. Значительно честнее.
Служащая посмотрела на него без улыбки и попросила ещё раз приложить браслет к считывателю. Документ, созданный Орденом, называл Кататрао независимым специалистом по транспортным сетям; Каса — консультантом по аварийной безопасности; Гису — представителем дома Ниенталей, прибывшим для оценки исследовательского сотрудничества.
Ангелы редко появлялись среди людей в своём настоящем качестве. На фресках им полагались светлые крылья, безупречные лица и голоса, от которых прекращались войны; в действительности Кас стоял в очереди на досмотр, потел под серой дорожной курткой и пытался не чесать место между лопатками, где ещё утром крепился боевой контур. Крылья, оружие и ангельские браслеты остались на малом корабле за пределами имперского пространства.
— Перестань дёргаться, — тихо сказал Кататрао. — Ты выглядишь как человек, который прячет под одеждой запрещённое животное.
— Я привык к крыльям.
— Переживёшь. И не чешись спереди, это уж слишком! В Империи законы строже, чем в Институтской Республике.
Гису, стоявший между ними, показал одной рукой:
— «Это не из-за крыльев. Он нервничает».
— Я не нервничаю.
Тайси указал на ампулу, которую Кас уже дважды перекладывал из ладони в карман и обратно.
До посадки оставалось меньше получаса. За панорамной стеной порта вращалась планета, которую издалека можно было принять за почти мёртвую: тёмно-жёлтые материки, несколько узких морей у полюсов, белёсые вихри пыли и редкие пятна городов, настолько светлые, словно кто-то рассыпал на песке осколки зеркала. Потом транспорт вошёл в атмосферу, и поверхность перестала быть однородной. Дюны разошлись длинными волнами, между ними проявились каменные гряды, каналы, тени куполов и тонкие линии дорог, видимые только потому, что по ним двигались световые метки.
Город возник неожиданно.
Кас успел решить, что корабль садится посреди пустыни, когда песок под ними раскрылся. Огромные плиты, покрытые тем же матовым слоем, что и окружающие дюны, разошлись в стороны, выпуская навстречу транспортному модулю прохладный воздух. Под ними находилась воронка из стекла и чёрного камня, уходившая вниз на несколько уровней; по её стенам тянулись сады, жилые террасы, мосты и прозрачные трубы с медленно движущейся водой. Прямой свет Звезды проникал в глубину через систему зеркал, но нигде не оставался неподвижным: широкие пластины поворачивались, дробили лучи, уводили жар в накопители и рассыпали мягкое сияние там, где ходили люди.
Кататрао прижался лбом к стеклу.
— Вынужден признать: выглядит дорого.
— Ты думаешь хоть о чём-то, кроме денег? — спросил Кас.
— Я думаю об инженерной победе над местом, где человеку не полагается жить. И о том, чего эта победа стоила.