О мире Тартара по средам: Как на планете-тюрьме появились настоящие города

Если посмотреть на карту Тартара, легко совершить одну ошибку. Увидеть названия городов — Акатуй, Досюльный, Хермоса, Чёрная Калькутта — и решить, что когда-то существовал план освоения планеты. Что инженеры выбрали места, власти построили дороги и больницы, а потом заселили всё это людьми.

Ничего подобного. Большинство настоящих городов Тартара никто не строил. Они просто однажды обнаружили, что уже существуют.

Сначала был костёр

Когда на Тартаре ввели режим «свободного проживания», государство решило проблему содержания заключённых самым экономичным способом: перестало их содержать. Жилья нет, постоянного питания нет, медицины нет, нормальной охраны нет. После высадки человек остаётся один на один с планетой. Поэтому первым архитектурным решением Тартара была не улица — костёр.

Возле него собирались трое. Потом пятеро. Один умел ставить силки. Другой сохранил топор. Третий разбирался в растениях. Четвёртый был механиком. Пятый ничего полезного не умел, зато ночью не спал и хорошо замечал чужих.

На Тартаре это уже почти готовый муниципалитет. Люди сбивались в группы, пахали землю, разводили животных; другие уходили в банды или попадали в шахты.

Если место оказывалось удачным, костёр не гасили. Рядом появлялся навес. Потом землянка. Потом дом. Через несколько лет никто уже не помнил, кто решил, что поселение должно быть здесь. Никто не решал. Просто отсюда было ближе к реке. Или к дороге. Или здесь реже жрали людей. Для Тартара последнее — вполне серьёзное градостроительное преимущество.

Акатуй: город вырос вокруг дороги

Акатуй — хороший пример того, как география сильнее генерального плана. Через русскую зону проходит Большой центральный тракт, а у Акатуя есть удобный выход к широкому проливу. Герои романа подъезжают к форту: каменные стены, деревянные надстройки, причалы, склады, дым от кухонь, запах рыбы и дёгтя. Отсюда ходит огромный плоскодонный паром, куда одновременно загоняют телеги, синхов, людей, ящики и клетки с птицей.

И вот уже понятно, как рождается город. Сначала переправа. Возле неё нужен тот, кто чинит лодки. Рядом появляется кузнец: у телег ломаются оси. Потом трактир — паром ушёл, следующий утром. Потом лавка, склад, рынок. Фермер обнаруживает, что сотня проходящих людей охотно покупает крупу. А потом кто-нибудь ставит второй трактир напротив первого, потому что первый хозяин — мерзавец и дерёт три цены. Всё. У вас город.

В Акатуе герои докупают запасы; местные фермеры выращивают злак, из которого делают крупу. Никто не издавал указ «основать здесь населённый пункт». Дорога, переправа и человеческий желудок решили вопрос сами.

Досюльный: город, который налепился на холмах

Досюльный находится за Великой Гиблой Топью, у Нерчинской пустоши. В романе он пока скорее ориентир: Наум Лейбович советует Илье, если тот не найдёт Боцмана, двигаться туда и искать людей, знающих Трофимыча; позже Боцман показывает Досюльный как один из городов русской зоны.

Но логика Тартара хорошо объясняет, как мог вырасти такой город. Не ровные кварталы, а дома, цепляющиеся за склоны. Не широкие улицы, а тропы и мостки. Глина, брёвна, камень, листы металла, детали старых сооружений — всё, что можно притащить, обменять или снять с руины.

Города Тартара часто растут не вверх, а наружу: пристройка к пристройке, сарай к дому, мастерская к сараю. Сегодня ты поставил навес. Через год под ним живёт семья. Ещё через два кто-то объявил помещение трактиром. Если оно не рухнуло — значит, проект прошёл местную экспертизу.

Чёрная Калькутта: когда поселение становится организмом

А вот Чёрная Калькутта — город без всяких скидок. Огромный, шумный, грязный и живой.

Он встречает запахом моря, дешёвого масла, тухлой рыбы, горячего железа и человеческой жадности. Над рынком висят вывески на десятке языков, у воды скрипят портовые краны, на пристанях ругаются грузчики, а лавки продают всё — от соли до контрафактных магических кристаллов.

Кораблям он нужен как порт. Караванам — как рынок. Контрабандистам — как место, где груз может исчезнуть в одном складе и появиться в другом с новыми документами. Заключённому — как место, где можно заработать, купить, продать или спрятаться.

Даже Orbis Extract, официально будто бы отсутствующая, обрастает здесь своими людьми и контрольными точками.

Это уже не группа выживших, это система. Кривая, опасная, коррумпированная — но система.

Хермоса: там, где путь превращается в торговлю

Хермоса лежит в Исправительной Атлантиде. Роман пока не водит нас по её улицам подробно, зато показывает главное: это естественная точка морских маршрутов. До Хермоса нанимают паром, и капитана куда больше интересует, платят ли пассажиры вперёд, чем их биографии.

Такой город растёт вокруг сделки. Причал требует склада. Склад — охраны. Морякам нужен ночлег. Торговцам — посредники. За ними приходят менялы, лекари, грузчики, трактирщики, ремонтники и люди, которые почему-то знают расписание всех кораблей.

Если в городе есть причалы, рынок, кабаки, мастерская и человек, который за талер знает, кто отплыл вчера ночью, — цивилизация уже состоялась.

Иногда город начинается со школы

Есть на Тартаре и ещё один путь. Через десять лет после появления колонии сюда начали ссылать магов. Они быстро поняли то же, что фермеры и ремесленники: одному не выжить. Маги собирались группами, затем начали увозить одарённых детей на отдельный остров у крупного магического источника.

Сначала появилось поселение, потом школа. Потом Академия магических практик.

А дальше всё происходит само. Ученикам нужна еда. Преподавателям — жильё. Всем вместе — лавки, трактиры, ремесленники, лекарства и кто-нибудь, кто будет продавать «сертифицированные кристаллы для начинающих», сертифицированные, судя по качеству, ближайшей жабой.

Никто не проектировал город.

Люди просто начали жить рядом, когда лагерь становится домом. В нормальном мире город часто начинается с власти. На Тартаре — с необходимости. Есть вода — рядом остаются люди. Есть переправа — возникает рынок. Есть шахта — появляются бараки и трактиры. Есть порт — вокруг него неизбежно заводится Чёрная Калькутта. Есть магический источник и школа — со временем появится Академия.

А потом приходит второе поколение. Дети, которые не помнят другой планеты. Для них кривые улицы, стены из разномастного камня, крыши из старого металла, рынки и синхи у коновязей — не временный лагерь заключённых. Это дом. Вот тогда планета-тюрьма окончательно проиграла. Тюрьма рассчитана на то, что человек мечтает выйти наружу, а Тартар сделал гораздо более странную вещь. Люди, которых сюда привезли, начали строить жизнь внутри. Через десятилетия на планете уже выросли города, дороги, рынки и собственные маленькие царства.

Не потому, что кто-то разрешил, не потому, что кто-то профинансировал и даже не потому, что здесь было хорошо. Просто однажды рядом с первым костром кто-то решил: «До утра уходить не будем», а потом оказалось, что прошло пятьдесят лет.

Внутри романа — атмосферные иллюстрации, которые помогут глубже погрузиться в историю