Когда некуда возвращаться (продолжение 1)

Глава вторая

Врата

К вечеру третьего дня странник понял, что заблудился.

Он остановился возле ручья, снял соломенную шляпу и посмотрел на дорогу, которая уже несколько часов упрямо вела его на запад. Утром он пересёк небольшой перевал, рассчитывая к полудню выйти к торговому тракту, но вместо этого оказался среди невысоких гор, поросших криптомериями.

Здесь лес был совсем не похож на сосновый, оставшийся позади. Высокие прямые стволы стояли тесно, их красноватая кора отслаивалась длинными волокнами. Кроны почти не пропускали солнечный свет, и даже в ясный день под деревьями сохранялся полумрак. Земля была мягкой, покрытой мхом и опавшей хвоей. Между корнями бежали узкие ручьи, вода в которых оставалась холодной даже после тёплого дня.

Странник присел, зачерпнул воду ладонью и умыл лицо.

Рана на левой руке заживала плохо. Повязка натирала кожу, а под рукавом временами ощущалось неприятное тепло. Он снял ткань, осмотрел длинный порез и промыл его водой.

Края раны покраснели.

— Прекрасно, — пробормотал он.

Он достал чистую полоску ткани, перевязал руку и поднялся.

За три дня после расставания с Наоки он встретил всего несколько путников. Двое крестьян не захотели с ним разговаривать, а торговец солью сообщил, что дорога на юг закрыта из-за беспорядков. Кто именно с кем воевал, торговец объяснить не сумел, зато подробно рассказал, как у его знакомого отобрали мула.

Странник не стал проверять правдивость истории.

Он свернул на запад.

Теперь начинал подозревать, что мул был не самой большой потерей того знакомого.

Солнце уже касалось горного гребня, когда лес неожиданно закончился.

Перед ним открылась небольшая долина.

На дне её лежали рисовые поля, разделённые узкими земляными валами. Урожай почти весь собрали. На отдельных участках ещё стояли связки срезанных стеблей, выставленные для просушки. Дальше виднелись крыши домов, а за ними — пологий склон с несколькими участками террасных посадок.

Деревня была окружена деревянной оградой.

Странник прищурился.

Большинство селений, через которые он проходил, не имели ничего подобного. Здесь же вокруг домов тянулся частокол из толстых заострённых брёвен, а перед ним был вырыт неглубокий ров. С северной стороны ограду усиливали земляная насыпь и каменная кладка.

Ворота были закрыты.

На деревянной площадке над ними стоял человек с копьём.

Странник поправил мечи и направился вниз.

— Стой!

Окрик раздался раньше, чем он подошёл к воротам.

Странник остановился.

Над частоколом показалась голова мужчины.

— Кто такой?

— Путник.

— Это я вижу.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Мужчина не оценил шутки.

— Откуда идёшь?

— С севера.

— Куда?

Странник посмотрел на дорогу за своей спиной.

— Пока не решил.

Человек с копьём нахмурился.

— Имя?

Странник назвал его.

Мужчина повторил имя, будто пытаясь вспомнить, не слышал ли прежде.

— Господин?

— Нет.

— Чей человек?

— Свой.

Теперь стражник окончательно перестал улыбаться.

— Жди.

Он исчез за частоколом.

Странник остался перед воротами.

Вблизи укрепления выглядели ещё основательнее. Два ряда толстых брёвен удерживались поперечными балками. Ворота были собраны из тяжёлых досок, обитых железными полосами. В верхней части виднелись свежие следы ремонта.

На одном из брёвен темнело пятно от старого пожара. Чуть ниже кто-то забил в дерево сломанный наконечник стрелы.

Странник подошёл ближе.

— Не приближайся! — крикнули сверху.

Он остановился.

Через несколько минут над воротами появились трое.

Первый был тем самым стражником. Второй — пожилым мужчиной с седой бородой и лицом человека, привыкшего принимать неприятные решения. Третий держал лук.

Старик внимательно осмотрел незнакомца.

Особенно мечи.

— Ты самурай?

— Был им.

— Ронин?

— Если тебе нужно название.

Старик помолчал.

— Зачем пришёл?

— Мне нужна еда и место для ночлега. За еду могу заплатить. За ночлег — поработать.

— Какую работу умеешь?

Странник посмотрел на ворота.

— У вас плохо закреплена верхняя петля.

Стражник машинально поднял голову.

Старик не отвёл взгляда.

— Ты плотник?

— Нет.

— Тогда что умеешь?

— Немного разного.

— А мечом?

— Тоже немного.

Лучник усмехнулся.

Старик остался серьёзен.

— Мы не принимаем вооружённых чужаков.

— Я могу оставить мечи у ворот.

— А утром забрать?

— Именно так обычно и поступают с оставленными вещами.

Старик вздохнул.

— Уходи.

Странник посмотрел на небо.

— Скоро стемнеет.

— Знаю.

— До следующей деревни далеко?

— Далеко.

— Значит, вы предлагаете мне ночевать в лесу?

— Предлагаю тебе уйти.

Странник некоторое время смотрел на старика.

Потом поклонился.

— Понятно.

Он развернулся.

— Эй, ронин!

Странник остановился.

— Не возвращайся ночью. Стрелять будем без предупреждения.

— Тогда постараюсь не шуметь.

— Я не шучу.

— Я тоже.

Он пошёл обратно по дороге.

Старейшину звали Сэйдзи.

Когда странник скрылся за поворотом, он ещё некоторое время стоял над воротами, наблюдая за пустой дорогой. Потом приказал Гэнте проверить засовы и спустился во двор.

Ему было шестьдесят три года. Последние восемнадцать он отвечал за деревню, хотя никогда не стремился к этой обязанности. Когда умер прежний старейшина, жители выбрали Сэйдзи за умение договариваться с соседями и распределять запасы зерна так, чтобы их хватало до нового урожая.

Теперь он всё чаще думал, что проще было бы остаться обычным земледельцем.

Его дом стоял недалеко от ворот. Он был просторнее соседних, но почти ничем не отличался от них: те же потемневшие балки, очаг в центре комнаты, связки сушёных овощей под потолком. Возле входа висела старая деревянная дощечка, на которой отец Сэйдзи когда-то записывал количество мешков риса, собранных для общих запасов.

Жена уже разложила ужин.

За низким столом сидели младший сын и внук. Рядом с очагом устроился Гэнта, отвечавший за вечернюю стражу.

— Опять кого-то не пустили? — спросила жена, когда Сэйдзи сел.

— Ронина.

— Одного?

— Одного.

Она поставила перед ним миску риса.

— И что он хотел?

— Есть. Спать. Как и все остальные.

— Тогда почему не пустил?

Сэйдзи посмотрел на неё.

— Ты сама знаешь.

— Знаю, что последние три недели мы никого не пускаем. Даже торговцев.

— Торговцы могут подождать до утра.

— А если не могут?

Гэнта отложил палочки.

— В прошлом месяце мы впустили двух торговцев. Через три дня у Хэйдзо пропали инструменты.

— Никто не доказал, что их взяли торговцы, — заметила женщина.

— И никто не доказал, что не они.

Сэйдзи поднял руку.

— Чужих не пускать. Мы договорились.

— Мы договорились на время, — сказал сын. — Пока не станет спокойнее.

— Стало спокойнее?

Никто не ответил.

Внук, до этого молча евший рис, поднял голову.

— Дедушка, а он был плохой?

— Кто?

— Человек у ворот.

— Не знаю.

— Тогда почему ты его не пустил?

Сэйдзи вздохнул.

— Потому что не знаю.

Мальчик задумался.

— А если он хороший?

— Тогда найдёт другое место для ночлега.

— А если не найдёт?

Старик посмотрел на него.

— Ешь, пока рис не остыл.

Мальчик послушался.

Разговор перешёл к запасам зерна и предстоящим холодам. Гэнта сообщил, что на северной стороне частокола снова осела земля. Сын предложил завтра отправить людей укрепить насыпь.

Сэйдзи слушал, иногда кивал, но почти не ел.

Позднее, когда остальные разошлись, жена убрала его нетронутую миску.

— Ты ведь мог дать ему переночевать в сарае у ворот.

— Мог.

— И почему не дал?

— Потому что завтра придут двое. Потом трое. И каждый спросит, почему другим разрешили, а ему нет.

Жена некоторое время молчала.

— Значит, теперь легче никого не пускать?

Старик посмотрел на неё.

— Легче было бы открыть ворота и переложить ответственность на богов.

Она не ответила.

Он остался сидеть у остывающего очага.

Снаружи скрипнула деревянная задвижка.

Начиналась ночная стража.

За последними рисовыми полями стоял небольшой придорожный алтарь.

Каменная фигура Дзидзо почти скрылась под мхом. Кто-то повязал ей на шею красный нагрудник, выцветший от солнца и дождей. У основания лежали три круглых камня и несколько засохших цветов.

Странник остановился возле алтаря.

Здесь начиналась старая дорога, огибавшая деревню с юга. В нескольких шагах от неё росла большая дзельква с широким стволом и низкими ветвями. Под деревом земля оставалась сухой.

Место для ночлега было не лучшим, но достаточно хорошим.

Он снял дорожный узел, положил мечи рядом и сел, прислонившись спиной к стволу.

Рука ныла.

Голод становился всё настойчивее.

Из узла он достал небольшой мешочек с рисом, посмотрел внутрь и снова завязал.

Остатка хватило бы на один приём пищи.

Если растянуть — на два.

Странник достал чашу.

На новом сколе возле края всё ещё ощущалась шероховатость. Он провёл по нему большим пальцем, налил воды из фляги и выпил.

В деревне зажигались огни.

Через щели частокола виднелись движущиеся тени. Где-то лаяла собака. Из-за стены доносился стук деревянной ступы, а потом женский голос позвал ребёнка ужинать.

Странник смотрел на ворота.

Он не был зол на старика.

Вернее, пытался убедить себя, что не был.

В конце концов, старик отвечал за людей внутри. Появись у него самого деревня, полная детей и стариков, возможно, он тоже не стал бы впускать вооружённого незнакомца.

Но одно дело — понимать чужое решение.

И совсем другое — сидеть снаружи.

Он поставил чашу на землю и потянулся к мешочку с рисом.

В этот момент с дороги донёсся звук.

Кто-то бежал.

Первым из темноты появился мальчик.

Лет семи, может, восьми. На нём была короткая, слишком большая для него куртка. Одна сандалия потерялась, и босая нога оставляла на дороге тёмные следы.

Мальчик бежал, тяжело дыша.

За ним шёл мужчина.

Вернее, пытался идти.

Одной рукой он прижимал к боку окровавленную ткань, другой опирался на длинную палку. На каждом шаге его тело заваливалось вперёд.

Мальчик увидел странника и остановился.

— Помогите!

Мужчина поднял голову.

Увидел два меча.

И тоже остановился.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга.

— Кто за вами? — спросил странник.

Мужчина попытался ответить, но закашлялся.

Мальчик заговорил вместо него:

— Они убили дядю. И дом сожгли. И...

Он запнулся.

— Кто?

— Люди.

Странник посмотрел на мужчину.

Тот наконец выдавил:

— Солдаты.

— Чьи?

Мужчина покачал головой.

— Не знаю.

Странник поднялся.

— Далеко?

— За перевалом.

— Сколько их?

— Четверо. Может, пятеро.

Странник посмотрел на дорогу.

Лес темнел.

Ветра почти не было.

Если преследователи шли следом, они могли появиться в любой момент.

— В деревню, — сказал он.

Мальчик побежал первым.

Мужчина сделал несколько шагов и пошатнулся.

Странник подхватил его под здоровую руку.

Они добрались до ворот, когда над долиной окончательно опустилась темнота.

— Откройте!

Мальчик бил кулаками по дереву.

— Пожалуйста!

Над воротами появился огонёк.

Потом знакомый голос:

— Кто там?

— Раненый человек и ребёнок, — ответил странник.

Стражник высунулся наружу.

— Ты опять?

— Открой ворота.

— Я же сказал...

— Посмотри вниз.

Стражник поднял фонарь.

Свет упал на мальчика, потом на мужчину, который едва держался на ногах.

Лицо стражника изменилось.

— Подождите.

Он исчез.

Странник помог раненому опуститься на землю.

Мальчик стоял рядом и смотрел на ворота.

— Они откроют?

Странник не ответил.

Через некоторое время появился Сэйдзи.

Он долго смотрел сверху на людей у ворот.

— Кто вы?

Мужчина попытался подняться.

— Из деревни Хара...

— Что случилось?

— Люди господина...

Он закашлялся.

Сэйдзи нахмурился.

— Какого господина?

— Не знаю.

— Тогда откуда знаешь, что это его люди?

Раненый ничего не ответил.

Мальчик вдруг закричал:

— Они сожгли наш дом!

Сэйдзи перевёл взгляд на него.

— Как тебя зовут?

— Таро.

— А мужчина?

— Мой отец.

Сэйдзи посмотрел на раненого.

— У тебя есть оружие?

Тот покачал головой.

— Нет.

— А у тех, кто идёт за вами?

— Да.

Старик некоторое время молчал.

Потом произнёс:

— Мы не можем открыть.

Мальчик не сразу понял.

— Что?

— Если за вами погоня, вы приведёте её к нашим воротам.

— Но отец...

— Мне жаль.

Странник поднял голову.

— Он умрёт без помощи.

— Возможно.

— Здесь ребёнок.

— Я вижу.

— Тогда открой.

Сэйдзи крепче сжал деревянный поручень.

— За этими воротами сорок семь детей.

Странник замолчал.

— Сорок семь, — повторил старик. — И двадцать стариков, которые не смогут убежать. И женщины. И люди, которым некуда идти. Ты хочешь, чтобы я открыл ворота ради двух незнакомцев и поставил под удар всех остальных?

— Я хочу, чтобы ты помог раненому.

— Я могу спустить воду и бинты.

— Ему нужен лекарь.

— Лекарь внутри.

— Тогда позови его.

Сэйдзи посмотрел на темнеющую дорогу.

— Если откроем калитку, они могут ворваться следом.

Странник почувствовал, как начинает злиться.

Не на старика.

На то, что тот говорил разумные вещи.

Мальчик вдруг сел на землю.

— Папа, — прошептал он.

Мужчина лежал у ворот, тяжело дыша.

Сэйдзи отвернулся.

— Принесите воду.

Через несколько минут сверху спустили небольшой кувшин и свёрток чистой ткани.

Странник поднял их.

— Спасибо.

Сэйдзи кивнул.

— Уходите от ворот.

— Почему?

— Если их преследуют, они придут сюда.

— Они и так придут сюда.

— Тогда не стойте перед входом.

Странник посмотрел на него.

— Ты хочешь, чтобы мы ушли в лес?

Сэйдзи не ответил.

Ворота оставались закрытыми.

Когда старейшина спустился с надвратной площадки, возле лестницы уже собрались люди.

Первым заговорил Гэнта:

— Это ловушка.

— Возможно, — ответил Сэйдзи.

— Раненый, мальчишка, ронин с двумя мечами. Слишком удачно все встретились возле наших ворот.

— Ребёнок босой, — сказала женщина, стоявшая возле колодца. — Я видела сверху. У него кровь на ноге.

— Значит, ловушка с босым ребёнком, — отрезал Гэнта.

— Ты сам слышишь, что говоришь?

— Слышу. А ты помнишь, что случилось в деревне за перевалом?

Разговор оборвался.

Все помнили.

Два месяца назад в соседнем селении ночью открыли ворота нескольким путникам. Утром обнаружили убитого сторожа, а к полудню деревня уже горела. Никто не знал, действительно ли путники были связаны с нападавшими, но после этого случая жители долины начали укреплять свои ограды.

Сэйдзи посмотрел на собравшихся.

— Сколько людей у северной стены?

— Четверо.

— У восточной?

— Двое.

— Остальные?

— Здесь.

— Если откроем калитку и за этими людьми войдут вооружённые, сколько времени потребуется, чтобы поднять тревогу?

Гэнта ответил первым:

— Меньше минуты.

— А чтобы вывести детей?

Никто не ответил.

— Сорок семь, — сказал старейшина. — Сорок семь детей живут за этими стенами. Некоторые ещё не умеют ходить. Двадцать стариков не смогут убежать даже без груза. Если нападавшие окажутся внутри, мы не успеем вывести половину.

— Но там всего двое, — возразил сын.

— Там трое. Один вооружён.

— Ронин не просит за себя.

— Это ничего не доказывает.

— И ничего не опровергает!

Голос сына прозвучал неожиданно громко.

Несколько человек обернулись.

Сэйдзи посмотрел на него.

— Ты хочешь открыть?

— Да.

— Тогда скажи остальным, что отвечать, если завтра они будут хоронить детей.

Сын побледнел.

— Это нечестно.

— Возможно. Но отвечать придётся кому-то одному.

Женщина возле колодца вдруг сказала:

— Мы всё время говорим о тех, кто внутри. А те, кто снаружи, разве не люди?

Гэнта повернулся к ней.

— Если ты хочешь выйти к ним, никто не держит.

— Я хочу, чтобы мы перестали бояться всего подряд!

— А я хочу, чтобы мои дети проснулись утром!

Голоса поднялись одновременно.

Кто-то требовал открыть ворота. Кто-то говорил, что раненого можно принять после рассвета. Несколько мужчин предлагали выйти вооружённым отрядом и проверить дорогу. Другие возражали: именно этого нападавшие могут и добиваться.

Сэйдзи слушал.

Он узнавал голоса людей, с которыми прожил всю жизнь.

Тех, кому помогал чинить крыши.

Тех, чьих детей держал на руках.

Тех, с кем хоронил умерших и собирал урожай.

И впервые за долгое время ему показалось, что ворота разделяют не только деревню и внешний мир.

Они проходят где-то здесь.

Между людьми, стоящими рядом.

— Хватит, — сказал он.

Его не услышали.

— Хватит!

Разговор оборвался.

— Ворота останутся закрытыми.

Сын отвернулся.

Женщина возле колодца опустила голову.

Гэнта облегчённо выдохнул.

Сэйдзи продолжил:

— Спустите воду, чистую ткань и еду. Двое мужчин останутся на стене и будут следить за дорогой. Если появятся преследователи, сразу поднимайте тревогу.

— А раненый? — спросила женщина.

Сэйдзи посмотрел на закрытую калитку.

За ней кто-то тихо плакал.

— Я знаю, — сказал он.

— Что знаете?

Он не ответил.

Развернулся и пошёл к дому.

Впервые за много лет люди не расступились перед ним сразу.

Они отошли к большой дзелькве.

Странник снова осмотрел рану.

Удар пришёлся в правый бок. Кровь уже почти перестала течь, но мужчина был очень слаб. Кожа стала холодной, губы побледнели.

Странник понимал достаточно, чтобы знать: если внутри повреждено что-то важное, ни вода, ни бинты не помогут.

Он налил воды в свою чашу.

Поднёс к губам раненого.

Тот сделал несколько глотков.

— Как тебя зовут? — спросил странник.

— Сабуро.

— Можешь идти?

Мужчина покачал головой.

Мальчик сидел рядом, обняв колени.

— Они придут? — спросил он.

— Возможно.

— И убьют нас?

Странник посмотрел на дорогу.

— Не знаю.

— А вы?

— Что я?

— Вы уйдёте?

Он хотел ответить сразу.

Но не смог.

Три дня назад он мог остаться в доме Наоки.

Сегодня не смог попасть в чужую деревню.

Теперь перед ним сидел мальчик, у которого дома больше не было вовсе.

Странник посмотрел на свои вещи.

Два меча.

Небольшой узел.

Чаша.

Он мог уйти.

И никто не имел бы права его осуждать.

Сабуро был чужим человеком.

Мальчик тоже.

Деревня за стеной не просила его о помощи.

Он никому ничего не обещал.

Странник поднялся.

— Посиди с отцом, — сказал он Таро.

— А вы куда?

— Посмотрю дорогу.

— Вы вернётесь?

Странник остановился.

Вопрос был простой.

Но почему-то ответить на него оказалось труднее, чем на предыдущие.

— Вернусь.

Сэйдзи стоял у закрытой калитки.

Из небольшого дома возле колодца доносился кашель раненого. Лекарь уже дважды менял повязку и велел нагреть ещё воды.

Мальчик спал рядом с отцом.

Их впустили менее часа назад.

Решение старейшина принял сам, не собирая нового совета. Он приказал двум стражникам выйти через северную калитку, проверить дорогу и только после этого провести раненого с ребёнком внутрь.

Гэнта был против.

Сын молчал.

Жена принесла мальчику сухую одежду.

А Сэйдзи всё ещё не знал, правильно ли поступил.

Он смотрел на деревянную задвижку.

Её изготовил его отец.

Когда-то, много лет назад, эта задвижка почти не использовалась. Ворота закрывали лишь во время сильных бурь и в редкие дни, когда по долине проходили вооружённые отряды.

Теперь её задвигали каждый вечер.

И с каждым годом всё раньше.

— Дедушка?

Он обернулся.

Внук стоял босиком, держа в руках маленький деревянный меч.

— Почему не спишь?

— Мама сказала, что ты здесь.

— Иди домой.

Мальчик не двинулся.

— Тот человек с мечами тоже здесь?

— Нет.

— Где он?

— На дороге.

— Один?

— Да.

Внук посмотрел на ворота.

— А почему он не вошёл?

Сэйдзи устало прикрыл глаза.

— Потому что остался смотреть, не придут ли плохие люди.

— За нами?

— Возможно.

Мальчик задумался.

— Значит, он охраняет наши ворота?

Сэйдзи хотел возразить.

Человек не охранял ворота. Он остался из-за раненого и ребёнка. Он сам выбрал опасность. Его никто не просил.

Но сказать всё это оказалось трудно.

— Наверное, — ответил старик.

— А кто охраняет его?

Сэйдзи посмотрел на внука.

Тот ждал ответа.

Не обвинял.

Не требовал.

Просто спрашивал.

Старик вдруг вспомнил, как много лет назад его собственный отец открыл эти ворота незнакомому торговцу с больной женой. Тогда тоже было неспокойно. Несколько домов в долине уже сожгли, и люди боялись чужаков.

Отец велел впустить путников.

Позднее торговец оказался обманщиком и украл часть зерна из общего амбара.

Сэйдзи помнил, как злился.

Помнил, что сказал отцу: больше нельзя никому доверять.

И помнил ответ.

«Возможно, ты прав. Но однажды придёт человек, который не украдёт ничего. И если ты не откроешь ему, он всё равно останется снаружи».

Сэйдзи тогда решил, что отец слишком стар и слишком мягок.

Теперь сам был стариком.

И впервые не знал, кто из них был прав.

— Иди домой, — тихо сказал он внуку.

Мальчик послушался.

Сэйдзи ещё некоторое время стоял возле калитки.

Потом позвал Гэнту.

— Собери троих мужчин.

— Зачем?

— Пойдём к дороге.

— Мы уже впустили раненого. Чего ещё ты хочешь?

Сэйдзи посмотрел на него.

— Проверить, что там происходит.

Люди появились вскоре после полуночи.

Их было четверо.

Они шли без факелов, но при свете луны между деревьями можно было различить тёмные силуэты. На двоих были части доспехов, у третьего за спиной висел лук. Четвёртый нёс длинное копьё.

Странник наблюдал за ними из-за низкого каменного выступа возле дороги.

Это были не разбойники.

По крайней мере, не обычные.

Оружие было военным. Доспехи — потрёпанными, но когда-то принадлежавшими людям одного отряда. На одном из нагрудников сохранились следы белой краски.

Странник узнал знак.

Вернее, то, что от него осталось.

Он медленно опустил голову.

Несколько мгновений сидел неподвижно.

Потом достал короткий меч.

Проверил, легко ли он выходит из ножен.

И убрал обратно.

Первым заговорил человек с копьём.

— Эй!

Странник вышел на дорогу.

— Доброй ночи.

Четверо остановились.

— Кто такой?

— Путник.

— Видел мужчину с мальчишкой?

Странник посмотрел на них.

— Здесь многие ходят.

— Раненого мужчину.

— Нет.

Копейщик сделал шаг.

— Врёшь.

— Возможно.

Тот посмотрел на его мечи.

— Ты самурай?

— Был им.

— Чей?

— Сейчас ничей.

Копейщик усмехнулся.

— Тогда не вмешивайся.

Странник посмотрел на нагрудник мужчины.

Белая краска.

Старый знак.

Почти стёртый.

— Что сделал этот человек?

— Не твоё дело.

— Он украл что-то?

— Нет.

— Убил кого-то?

Копейщик промолчал.

Странник слегка наклонил голову.

— Тогда зачем вы его преследуете?

Ответил лучник:

— Он видел то, чего не должен был видеть.

Копейщик резко повернулся к нему.

Слишком поздно.

Странник посмотрел на четверых.

— Понятно.

— Отойди с дороги, — сказал копейщик.

— Нет.

Мужчина удивился.

— Что?

— Дальше вы не пойдёте.

Несколько мгновений стояла тишина.

Потом копейщик рассмеялся.

— Один против четверых?

Странник посмотрел на их оружие.

— Лучше, чем один против пятерых.

Смех оборвался.

Первым ударил копейщик.

Он был опытен и держал оружие правильно. Странник едва успел уйти с линии удара. Наконечник прошёл возле плеча и вонзился в землю.

Странник наступил на древко.

Резко потянул его вниз.

Копейщик потерял равновесие.

Удар рукоятью длинного меча пришёлся ему в лицо.

Мужчина упал.

Второй нападавший выхватил клинок и бросился вперёд. Странник встретил его длинным мечом, но сразу понял, что противник гораздо опаснее первого. Тот не пытался задавить силой. Он двигался осторожно, короткими шагами, заставляя странника отступать к каменному выступу.

Слева послышался звук натягиваемой тетивы.

Странник резко опустился на одно колено.

Стрела прошла над головой и ударила в дерево.

Второй противник на мгновение отвлёкся.

Странник воспользовался этим.

Короткий меч вышел из ножен почти одновременно с движением левой руки.

Два клинка встретили один.

Противник отступил.

Его лицо изменилось.

Он посмотрел на длинный меч.

Потом на короткий.

— Эти мечи...

Странник не дал ему закончить.

Ударил.

Не лезвием.

Плоскостью клинка по предплечью.

Мужчина выронил оружие.

Третий уже бежал к нему.

Странник развернулся и ударил ногой по колену. Нападавший рухнул.

Оставался лучник.

Тот стоял в нескольких шагах, держа стрелу на тетиве.

Странник замер.

— Брось мечи, — сказал лучник.

Он медленно опустил длинный клинок.

— Оба.

Короткий меч тоже опустился.

Лучник прицелился.

— Ты не должен был вмешиваться.

Странник посмотрел ему в глаза.

— Возможно.

— Теперь умрёшь.

— Возможно.

Сэйдзи и трое деревенских наблюдали за происходящим из-за зарослей кустарника возле дороги.

Они пришли сюда незадолго до появления преследователей. Сначала хотели предупредить странника, но тот уже заметил вооружённых людей и вышел им навстречу.

Теперь было поздно звать его.

Гэнта схватил старейшину за плечо.

— Не двигайся.

Сэйдзи замер.

— Он один, — прошептал молодой крестьянин.

— Вижу.

— Надо помочь.

Гэнта резко повернулся к нему.

— Если нас заметят, убьют всех.

— Нас четверо.

— У них оружие. И они умеют им пользоваться.

Сэйдзи смотрел на дорогу.

Странник стоял неподвижно.

Оба меча были опущены.

Лучник медленно натягивал тетиву.

— Мы можем уйти, — прошептал Гэнта. — Мальчик и отец уже внутри. Ворота закрыты. Эти люди не знают, откуда мы пришли.

Сэйдзи молчал.

Гэнта был прав.

Они могли отступить.

Вернуться за стену.

Закрыть калитку.

Дождаться утра.

Возможно, преследователи уйдут, получив то, за чем пришли.

Возможно, даже не станут искать деревню.

Один незнакомец против четырёх вооружённых мужчин.

Разве стоит рисковать всей деревней ради него?

Сэйдзи посмотрел на людей рядом.

Гэнта был отцом троих детей.

Молодой крестьянин недавно женился.

Третий мужчина ухаживал за больной матерью.

У каждого была причина вернуться домой.

У самого Сэйдзи причин было больше, чем у всех остальных.

Он вспомнил сорок семь детей.

Двадцать стариков.

Женщину у колодца.

Сына, который отвернулся после спора.

Внука с деревянным мечом.

А кто охраняет его?

Он снова посмотрел на странника.

Тот стоял перед лучником совершенно один.

Сэйдзи вдруг понял, что ещё несколько часов назад мог бы объяснить себе, почему не обязан помогать этому человеку.

И объяснение было бы безупречным.

Он действительно ничего ему не должен.

Странник пришёл сам.

Сам вмешался.

Сам решил остаться.

Но старик вспомнил другое.

Вечером он не пустил его за ворота.

Потом отказал раненому и ребёнку.

И всё это время повторял, что отвечает за людей внутри.

А человек снаружи, которого никто не просил ни за кого отвечать, остался.

Сэйдзи не знал, правильно ли тот поступил.

Не знал, не приведёт ли его собственное решение к беде.

Он вообще больше почти ничего не знал.

Но впервые за много лет это перестало казаться достаточной причиной ничего не делать.

— Уходим, — прошептал Гэнта.

Сэйдзи покачал головой.

— Нет.

— Что?

— Мы остаёмся.

— Ты с ума сошёл? Из-за одного чужака?

Старик посмотрел на него.

— Да.

Гэнта открыл рот.

Сэйдзи поднял руку.

— Я не приказываю вам идти за мной. У кого есть сомнения — возвращайтесь к воротам.

Никто не двинулся.

На дороге лучник поднял оружие выше.

Сэйдзи крепче сжал дубину.

И впервые за много лет вышел из укрытия, не зная, что произойдёт дальше.

Он ударил дубиной по сухому стволу дерева.

Громкий звук разнёсся по дороге.

Лучник вздрогнул.

Стрела ушла в сторону.

— Сейчас! — крикнул Сэйдзи.

Трое деревенских бросились вперёд.

Лучник попытался поднять оружие, но Гэнта ударил его по руке. Лук упал.

Молодой крестьянин навалился на копейщика, который пытался подняться с земли. Третий мужчина выбил меч у раненого противника.

Странник поднял свои клинки.

Но больше они не понадобились.

Всё закончилось.

Сэйдзи тяжело дышал.

Он посмотрел на лежащих людей, потом на странника.

— Ты жив?

— Пока да.

— Они?

Странник оглядел нападавших.

— Тоже.

Старик нахмурился.

— Почему?

— Что почему?

— Почему ты их не убил?

Странник вытер клинок.

— Они уже не представляют опасности.

— Представляли.

— Теперь нет.

Сэйдзи посмотрел на него долгим взглядом.

— Ты странный человек.

— Мне уже говорили.

Старик не улыбнулся.

— Мы слышали шум. Потом увидели, как ты вышел им навстречу.

— И решили помочь?

— Не сразу.

— Заметил.

Сэйдзи опустил глаза.

— Мы спорили.

Странник убрал длинный меч в ножны.

— О чём?

— Стоит ли выходить.

— И что решили?

— Что если они убьют тебя, следующими будем мы.

Странник посмотрел на него.

Сэйдзи выдержал взгляд.

— Я не стану говорить, что вышел ради тебя.

— И не надо.

Они некоторое время молчали.

Потом старик сказал:

— Мальчик и его отец внутри.

Странник резко поднял голову.

— Когда?

— Пока ты ушёл к дороге. Мы открыли маленькую калитку.

— Почему?

Сэйдзи посмотрел на лежащих людей.

— Решили рискнуть.

Ворота открылись перед рассветом.

Не полностью.

Сначала отодвинули тяжёлый деревянный засов. Потом открыли узкую боковую калитку, через которую мог пройти один человек.

За ней стояли несколько деревенских мужчин.

У одного была перевязана рука. Другой держал фонарь. Третий, совсем молодой, с любопытством рассматривал странника.

Сэйдзи остановился у входа.

— Можешь войти.

Странник посмотрел внутрь.

За воротами начиналась узкая улица. По обеим сторонам стояли небольшие деревянные дома с соломенными крышами. Возле одного из них женщина развешивала мокрую одежду. Из другого доносился плач ребёнка.

Пахло дымом и свежесваренным рисом.

Обычное утро.

Обычная деревня.

Ничего особенного.

— Тот мужчина? — спросил странник.

— Жив. Наш лекарь говорит, что рана тяжёлая, но надежда есть.

— А мальчик?

— Спит.

Странник кивнул.

Сэйдзи сделал шаг в сторону.

— Заходи. Тебе дадут еду и место для отдыха.

Странник посмотрел на ворота.

Снаружи они казались почти неприступными.

Изнутри — обычными деревянными створками, которые кто-то каждое утро открывал, а вечером закрывал.

Он заметил глубокие следы на нижней балке.

Старые.

От топора.

Чуть выше — несколько зарубок, оставленных детскими руками.

На внутренней стороне ворот кто-то вырезал маленькую птицу.

— Сколько лет этим воротам? — спросил он.

Сэйдзи удивился.

— Не знаю. Мой отец уже их помнил.

— И часто закрываете?

— Теперь каждый вечер.

— А раньше?

Сэйдзи посмотрел на него.

— Раньше не приходилось.

Странник провёл ладонью по шероховатому дереву.

— А если завтра придёт другой человек?

Старик не сразу понял.

— Какой человек?

— Такой же. Без дома. Без господина. С мечами.

Сэйдзи долго молчал.

За его спиной просыпалась деревня.

Кто-то позвал ребёнка.

Застучала ступа.

Запах дыма стал сильнее.

— Возможно, я снова не открою, — сказал он наконец.

Странник посмотрел на него.

— Даже после этой ночи?

— Даже после этой ночи.

— Почему?

Сэйдзи положил руку на створку ворот.

— Потому что завтра я снова буду отвечать за людей внутри. И не буду знать, кто стоит снаружи.

Странник кивнул.

— Понимаю.

— Но теперь, прежде чем отказать, я хотя бы выйду и посмотрю ему в лицо.

Странник некоторое время молчал.

Потом поклонился.

— Спасибо за приглашение.

— Ты не останешься?

Он посмотрел на дорогу.

— Нет.

— Почему?

Странник задумался.

Вопрос был знакомым.

Ему задавали его слишком часто.

И каждый раз он находил ответ, который позволял не отвечать.

На этот раз ничего подходящего не придумалось.

— Не знаю, — сказал он.

Сэйдзи медленно кивнул.

— Тогда, может быть, когда-нибудь узнаешь.

Странник поклонился и пошёл прочь.

Он остановился у придорожного алтаря.

Солнце уже поднялось над горами. На рисовых полях блестела роса, а над деревней тонкими столбами поднимался дым.

Странник сел под дзельквой.

Достал чашу.

Налил воды.

Выпил.

Потом поставил её рядом на землю и принялся проверять повязку.

Рана выглядела лучше, чем вчера, хотя рука всё ещё плохо слушалась.

Он сменил ткань, затянул узел, поправил мечи.

Поднялся.

Сделал несколько шагов.

И остановился.

Чаша осталась под деревом.

Он обернулся.

Она стояла на земле возле корней.

Небольшая.

Серая.

Со старой трещиной и новым сколом.

Странник смотрел на неё.

За спиной, внизу долины, раздался скрип ворот.

Деревенские закрывали их после того, как выпустили людей на поля.

Он вернулся к дереву.

Присел.

Взял чашу.

Один оборот ткани.

Второй.

Узел.

Потом поднялся и пошёл дальше.

К полудню деревня скрылась за горами.

Ворота остались стоять на своём месте.