Анатомия "Воздушных Замков": из чего сделан писатель и почему его персонажи им недовольны

  Лекция о смысловом содержании повести сетевого автора Владимира Дорошева (псевдоним Владимир Швец) "Воздушные Замки" ( https://author.today/work/649838 ).

  Лектор: уважаемый и выдающийся П. С. Очкариков, доцент кафедры литературного естествознания Академии Фундаментальных Наук (да, то самой, которой можно прочесть здесь - https://author.today/reader/644905/6184329 ):

 - Господа и коллеги! Товарищи и друзья! Приветствую довольно сердечным образом вас  в этой научной аудитории! Темой моей лекции на этот раз послужит разбор повести сетевого автора Владимира Дорошева, пытающегося скрыться за псевдонимом Владимир Швец, " Воздушные Замки", публикация первой части которой завершилась вчера на литплатформе АвторТудей. Надеюсь, у кого-либо из присутствующих здесь нет желания во время лекции начать ерзать и чесаться, отвлекая внимания слушающих на свою драгоценную персону, и, тем самым, вызывать раздражение с моей стороны? Нет? Ну, славу Богу, тогда я приступаю.

  Я прочитал всю первую часть целиком, не только те страницы, которые попали в предварительный просмотр. И теперь мое мнение о «Воздушных Замках» заметно отличается от того, что я мог бы сказать раньше по аннотации к этой повести. Это гораздо более странная, личная и одновременно намеренно хулиганская вещь, чем просто постмодернистское фэнтези. Главное впечатление: Дорошев не  рассказывает историю, а демонстрирует нам работу собственного воображения, не в стерильном литературном виде, но со всеми его детскими воспоминаниями, любовью к книгам, рок-музыке, Петербургу, интернету, пошлостью, сентиментальностью и откровенным идиотизмом. И по этим причинам текст местами выглядит как хаос, хотя хаос этот довольно хорошо организован.

  Строитель - фигура в этой повести интересная. Сначала кажется, что Строитель просто таинственный создатель Воздушных Замков. Но постепенно становится очевидно, что это не просто персонаж. Приходит в голову мысль, что это образ самого автора. И текст практически не скрывает этого. Есть даже книга Строителя «Технология строительства Воздушных Замков», из которой постоянно приводятся фрагменты. В этих фрагментах Строитель рассказывает о собственном детстве, книгах, музыке, Петербурге, писательстве, личных впечатлениях. Уже на первых страницах возникает прямое соединение: детская книжная память превращается в материал, из которого строятся Замки. И вот это, на мой взгляд, ключ ко всей первой части.

  Воздушный Замок - не совсем фантастическое сооружение, это произведение. А его обитатели являются персонажами, которых автор когда-то придумал, заимствовал, переосмыслил и поселил в собственной голове. И не случайно рядом оказываются капитан Немо, д'Артаньян, Бильбо, Буратино, Алиса Селезнева, Румата и прочие. Автор буквально открывает дверь в собственную голову и обнаруживает там склад собственного читательского детства: «Вот дверь в мой череп, а там коридор». А дальше чулан, в котором сидят герои детства. Зачем эти моменты и метафоры в этой повести? Ответ есть. Дорошев пытается показать, из чего сделан писатель. Не из чистого вдохновения. А также из заимствованных в детстве образов, любимых книг, музыки, фильмов, случайных впечатлений, первой любви, Петербурга, одиночества, секса, злости, обиды, воспоминаний, вообще из всего, что когда-то застряло в голове. И писатель потом говорит: «Я придумал». Хотя на самом деле он пересобрал то, что когда-то в него попало.

  Воздух, пожалуй, самая интересная вещь во всей этой повествовательной конструкции. Мне кажется, Воздух здесь гораздо важнее самих Замков. Персонажи чувствуют, что «что-то происходит в Воздухе», хотя рационально объяснить, что такое Воздух, не могут. Стрикленд прямо говорит Баррэтту примерно следующее: не надо пытаться дать Воздуху точное определение, его надо чувствовать. А потом звучит замечательная фраза: «Он нас просто выдумал». Вот здесь персонажи уже осознают собственную литературность. Они знают, что существуют потому, что их кто-то придумал, знают, что находятся внутри текста. И более того, они начинают обсуждать своего автора.

  Самая забавная штука наблюдается в этой повести. Персонажи совершенно не обязаны любить своего создателя. Вот это мне особенно понравилось. В традиционной фантастике создатель мира обычно воспринимается как бог. А здесь Строитель оказывается довольно жалким существом. Король-Вампир считает его неудачником. Стрикленд фактически презирает его. Персонажи недовольны тем, что он создал их, но не заботится о них. То есть, возникает очень человеческая ситуация, что-то вроде такого: родитель создал детей, а дети считают родителя идиотом. И это, кстати, очень смешно, ибо литературный персонаж вдруг получает возможность сказать писателю: «Ты вообще кто такой, чтобы мной распоряжаться?» Давайте задумаемся над этим главным конфликтом повести. Кто кому принадлежит? Персонаж автору или автор собственным персонажам?

  Я так же заметил, что Дорошев постоянно ломает высокий пафос, и делает это сознательно. Вот, например, рядом существуют: Христос,  философские рассуждения о любви, проблема свободы, смерть, искусство, судьба, творчество; и тут же: текила с лаймом, лососевая икра, пьяный Элтон Джон, матрешки, Собчак, собачий калейдоскоп современной жизни, секс, ВКонтакте, наркотики, рок-клубы. То есть, автор не позволяет читателю слишком долго оставаться в состоянии возвышенного созерцания. Только начинает казаться, что сейчас будет философская притча, и тут кто-нибудь получает по морде. Дорошев не хочет писать «высокую литературу» в традиционном смысле. Он постоянно ее пачкает. Бывает, что иногда намеренно очень грубо. Но за этой грубостью обнаруживается довольно сентиментальный автор. Неожиданное открытие. За всей этой кровью, матом, сексом, черным юмором, вампирами, безумными приключениями и культурным винегретом сидит очень сентиментальный человек. И добавлю, сентиментальность эта совершенно не маскируется. Особенно это видно в истории Полины. На поверхности это почти издевательство над романтическим шаблоном: семнадцатилетняя девушка влюбляется в рок-музыканта, находит его во «ВКонтакте», ждет ответа, получает приглашение на свидание. Автор довольно долго и подробно позволяет нам почувствовать сам механизм первой любви. И внезапно выясняется, что он над этим не только смеется, он помнит, каково это. То же самое с воспоминаниями о Петербурге, одиночестве, Pink Floyd, Сиде Баррэтте, первых книгах. Поэтому под всей постмодернистской оболочкой находится очень простая человеческая тема: что происходит с человеком, когда его прошлое становится материалом для его воображения?

  Полина и В.А.Д... На мой взгляд, сущая трагикомедия. Этот сюжет становится особенно интересным. Полина влюбляется в человека, которого фактически не существует в прежнем виде. В.А.Д. является искусственно созданным Королем-Вампиром человеком с уничтоженной памятью, перепрошитым сознанием и чужой личностью. То есть, девушка любит человека, который сам не знает, кто он такой. Как это очень хорошо рифмуется с основной темой повести! Ибо Строитель тоже создает персонажей, не спрашивая их, кем они хотят быть. Получается своеобразная матрешка: автор создает Строителя, Строитель создает персонажей, персонажи создают собственные отношения и иллюзии, а внутри всего этого один персонаж буквально перепрошит другим персонажем. Вопрос личности, как мы видим, начинает растворяться. Название «Воздушные Замки» начинает работать гораздо глубже В бытовом смысле воздушный замок - это несбыточная мечта. Но у Дорошева происходит переворачивание: несбыточная мечта становится материальной. Замки действительно существуют, в них действительно живут какие-то существа. Замки действительно летают, а их обитатели действительно страдают. Получается, автор задает очень простую постмодернистскую аксиому: а почему мы вообще считаем реальным только то, что существует вне воображения? Если человек придумал мир, а затем этот мир начал существовать внутри текста, чем он хуже «настоящего»? Вот здесь я бы поспорил с самим автором.

  У повести есть слабость. Дорошев иногда слишком много объясняет. Он может создать сцену, которая сама по себе уже все сказала, а потом останавливается и начинает объяснять читателю, что именно она означает. Особенно это касается рассуждений о любви, современном обществе, религии, свободе, искусстве. Иногда получается: образ - шутка - хорошая мысль - еще одна мысль - автор начинает объяснять хорошую мысль - читатель уже понял, но автор продолжает. Из-за этого текст временами теряет художественную плотность. Однако, одновременно вместе с этим это является частью его авторской манеры. Он словно не доверяет собственному читателю и одновременно нарочно провоцирует его спорить с собой.

  После полного прочтения я уже не могу назвать «Воздушные Замки» просто фантастической повестью. Для меня это, скорее, роман-паноптикум внутри головы писателя плюс метапроза о рождении литературного мира плюс автобиографический коллаж, замаскированный под фантастику и плюс одновременно ностальгия по тому времени, когда человек впервые понял, что книги способны создавать внутри него целые вселенные.  Всё это я не могу назвать мешаниной и закрыть книгу.  Я вижу в этом устройство авторского сознания.

  Первая часть этой повести попыталась рассказать читателям из чего человек строит свои воздушные замки и что происходит, когда однажды обитатели этих замков узнают, что они всего лишь чьи-то фантазии. Насколько это получилось? Пусть читатели сами выскажут каждый своё мнение. Я уже высказал и просто жду, когда Дорошев начнёт публиковать на АвторТудей вторую часть.

  Я заканчиваю. Благодарю всех за помощь внимание! Особенная благодарность за то, что никто на этот раз не чесался и не ерзал.

конец лекции