Алекс и монетки. Александр Андерсен

Именно Алекс. Потому что так зовут девочку в оригинале. 

Да, есть две книги: оригинал в электронке, который сейчас в сети не найти, и бумажная книга, отредактированная «добрым» издательством, за что мне хотелось их всех пришибить. Но обо всём по порядку.

Краткая предыстория. Был 2014 год, когда подруга принесла мне эту книгу в сети. Я начала читать и, мягко говоря, офигела. Потому что не узнать главного героя я не могла. 

Я слишком долго и хорошо знаю настоящего Шута. Я знаю, на что он способен. Знаю, как он говорит, знаю его предпочтения и знаю его Игры. Я знаю, как он учит, и какие истории он рассказывает. Сама за ним записывала и записываю. 

Шут стоял за плечом автора и диктовал ему книгу. 

Ещё бы она не произвела фурор на конкурсе. Лёгкий язык, искромётный юмор, каждую фразу Шута можно разбирать на цитаты. Сюжет интригует и непредсказуем до самого конца. Сопереживание Алекс включается быстро и не исчезает даже после финала. 

И при этом книга глубоко философская.

Любой, кто читал, скажет, что в книге явная аллюзия на Алису Кэррола. Но в то же время это не Алиса, совсем нет. «Алиса в Стране Чудес» — это куда больше просто сказка, шутка, попытка Кэррола узаконить собственную внутреннюю детскую радость и фантазию в литературном мире, когда всё вокруг обязывало джентльмена быть серьёзным и не снисходить до детских шалостей. Потому и Алиса возвращается из Страны Чудес не изменившейся. Она поиграла в сказку и вернулась к обычной жизни. У Кэррола в сказке нет ставок, Алиса ничем не рискует и спокойно возвращается из волшебной страны, просто раскидывая карты на королевском суде и просыпаясь под деревом в своём саду.

«Алекс и монетки» – совсем о другом.

Междустенье – не просто волшебный мир за дверью. Нет. Алекс вступает в этот мир  и в его тьме зажигается солнце, неся с собой перемены и свет для всех обитателей Междустенья. И Междустенье в ответ приходит в обыденную жизнь Алекс, в её замок, меняя его под себя. 

Алекс знает, за чем идёт, у неё есть цель: спасти свою семью. Но при этом она не единожды сворачивает с этого пути, чтобы помочь тем, кого считает своими друзьями. Помочь, рискуя жизнью и покупая помощь самого Шута особенными для неё монетками, зная, что отдав последнюю монетку, она умрёт. 

За приключениями Алекс скрыты глубокие и очень важные уроки, которые ей преподаёт Шут. Преподаёт открыто, но не в лоб, он не про тупую мораль, а про то, чтобы героиня и читатель вместе с ней думали сами. Он говорит про важные, действительно очень важные для каждого человека вещи: собственное я и его предательство. Он про выбор между истиной и ложью. Про любовь людей к обману и самообману. Про предательство себя и предательство других. Про веру, любовь и иллюзии. Про страхи – а в книге иногда действительно страшно, —  и про силу эти страхи преодолеть. Про жестокость и милосердие.   

Меняется Алекс — меняется мир и все остальные вокруг неё. Всё влияет на всё — и это один из главных уроков, которым учит Шут.

Но самый главный урок скрыт в финальной сцене. Мощной, глубокой и очень потоковой. Сцене, которая в оригинале просто прошивается в подкорку и продолжает там работать ещё очень долго. 

Эпилог обещал продолжение, и оно могло бы состояться, если бы не одно но. 

Выход книги на бумаге.

Прочитав оригинал, я с великой радостью купила книгу в бумаге. Даже изменение имени героини меня не насторожило: я просто решила, что это опечатка. Мало ли, бывает.

Увы, всё оказалось куда хуже, чем я думала.  Я обматерила, когда прочитала. Потому что  бумажная книга — тот случай, когда  издательство ломает поток и на выходе получается не та ясная и красивая картина, которая пришла с Потока, а битое стекло.

Шут такого не прощает. Он просто уходит, а автор и все остальные живите с тем, что сами сломали. Он не станет рассказывать истории тем, кто их не оценил и не понял.

Шут всегда играет тонко. Каждое слово в его историях всегда на своём месте и оно именно таково, каким должно быть. Вам кажется, что вы всё понимаете, или наоборот, не понимаете ничего в этом калейдоскопе ярких эпизодов и искромётных загадочных фраз. Но в финале всё складывается идеально и красиво. Вы видите полную картину, великолепный витраж, и каждое стёклышко там на своём месте и оно именно такого оттенка, какой нужен. Это как шить шёлком по шёлку — изящно, легко и неповторимо, как сучжоуская китайская вышивка, когда с «лица» рисунок один, а на изнанке  – другой.

И ты думаешь, что всю историю видишь «лицо» вышивки, но на самом деле ты видишь изнанку, и только в финале ты увидишь то, что задумывалось Шутом в начале, когда он перевернёт этот узор.

Таким был оригинал. 

А бумага…  

Казалось бы, в издательстве поменяли не так много: 

— имя героини, чтоб было таинственнее. Но при этом Аликс — это куда ближе к безвольной и инфантильной «благородной» мисс Алисе, которой всё равно куда идти в стране чудес, а не к Алекс, «защитнице», которая шагнула за незнакомцем в загадочный и реально опасный мир Междустенья, чтобы найти и спасти свою семью, и полностью оправдала своё имя, не единожды по-настоящему рискуя жизнью и вступаясь за других;

— тут и там по всей книге подкорректировали слова и фразы, чтобы было глаже, но это как шить нежный полупрозрачный шёлк тупой толстой иглой и грубыми нитями – рвёт ткань, оставляя дыры, а не шьёт изящные узоры;

—  отредактировали финал.  Это самая моя больная боль. Потому в итоге вместо чистого и красивого «лица» получилась обычная некрасивая изнанка. 

На выходе получилось, что получилось. 

У меня попросили пруфы. Вот они. Два первых кадра - оригинал. Выделено то, что было изменено в книге. В самой книге я маркером рисовать не стала, обвела карандашом.

Кто-то скажет - ерунда какая, подумаешь, докопалась. 

Но эти «правки» в корне меняют отношения между героями, самих героев и личность самого Шута. Потому что они не только перевернули отношения персонажей с плюса на минус, но и из сложного неоднозначного и загадочного героя сделали мелкого гадкого злодейчика. А ещё читателя возвели в ранг идиота, разъясняя ему то, что разъяснять не требовалось. Вот такая «редактура». 

Кому-то зашло, но для меня это как разница между настоящим тирамису и мокрым химозным бисквитом, залитым сверху химическими взбитыми сливками. На вид похоже, но на вкус — не то.